Друзья покинули дачу лишь на следующее утро, оставив Тараса и Екатерину наслаждаться тишиной и покоем. Они провели еще один теплый день в уединении, радуясь тому, что поблизости не было ни души из родни. В понедельник пара отправилась на несколько дней в город. Однако вскоре их ожидал неожиданный поворот.
— Я открою! — сказала Екатерина, пока Тарас ставил машину на стоянку перед домом.
Но ключ не вошел в замочную скважину.
— Тарас… — прошептала она, — Это не наш замок. Посмотри, он другой. Кто-то его сменил.
— Да они совсем с ума сошли? — возмущение не оставляло сомнений в том, кто мог быть причастен.
Он дернул калитку. Та даже не шелохнулась.
— Что будем делать? — спросила Екатерина с тревогой.
Тарас решил не терять времени на звонки и объяснения.
— Срежем его к черту. Интересно, чего Богдан добивался?
Он зашел к соседу и одолжил инструмент для резки металла.
С первым металлическим скрежетом напряжение начало спадать. Тарас с силой сжал ручки инструмента, и спустя секунду замок с лязгом упал в траву.
Входную дверь дома пришлось открывать тем же способом.
Вроде бы ничего критичного: поменяют замки — хотя уже вечер и придется срочно ехать за новыми. Но настроение было испорчено основательно. Злость кипела внутри Тараса.
Он вспомнил о старой камере наблюдения над дорогой у угла дома — ее установили после того случая, когда кто-то увел бочку для воды.
— У нас есть улика, Екатерина.
Что же удалось разглядеть на записи?
Богдан с фонариком во рту копался у калитки. Он вставлял что-то в замок, возился какое-то время, а потом будто сорвался: просто перекусил старый замок и поставил новый взамен.
— Вот он какой — мой любимый братец… — усмехнулся Тарас. — Как думаешь, это можно считать незаконным проникновением?
Заявление было подано. Истерика мамы выслушана до конца. А вскоре появился и сам Богдан. Он припарковался немного поодаль от дома, но Тарасу отлично был виден из окна его автомобиль. Богдан долго колебался: подходил к калитке и снова отходил прочь. Тогда Тарас вышел ему навстречу:
— Что случилось? Совесть проснулась? Или уже из полиции звонили?
— Звонили… — Богдан даже не стал оправдываться насчет совести, — Что мне нужно сделать, чтобы ты забрал заявление? Ну ты же понимаешь: это была глупость! Мы с Марком перебрали немного… У меня как будто щелкнуло что-то внутри… Сам не понимаю зачем я это сделал… Забери заявление? Ты ведь все равно не станешь сдавать родного брата…
Конечно нет.
— Но будет одно условие.
— Какое угодно! Я согласен!
— На дачу приезжаешь только тогда, когда я сам тебя приглашаю лично.
— Даже обсуждать нечего! Конечно!
— Тогда завтра сам съезжу в участок и отзову заявление. Но запомни: запись я оставлю себе как напоминание тебе о твоей «сообразительности». Как ты вообще до такого додумался? — вопрос прозвучал скорее как констатация факта; ответа от Богдана никто не ждал.