— А ты, похоже, до сих пор не в курсе, что произошло, да? — с порога влетела в автомастерскую расстроенная Ганна. В это время Марко спокойно занимался ремонтом очередной машины и даже не подозревал о буре эмоций, бушующей у жены на душе.
Разговаривать ему было неудобно — он лежал под автомобилем, сосредоточившись на работе.
— Ганна?! Ты чего здесь? Что-то случилось? — выглянув из-под машины, удивился он.
— Сейчас ты глаза на лоб вытаращишь от того, что я тебе скажу! — голос её дрожал от возмущения. Такой Марко её ещё не видел.
— Подожди секунду…
Он выбрался из-под машины и взял салфетку, чтобы стереть с рук мазут и грязь.
— Ну всё, теперь рассказывай. Только скажи сразу: все живы-здоровы?
— Живы-то живы! А вот насчёт здоровья — под вопросом! У твоей мамаши явно с головой непорядок! — выпалила Ганна обиженно. — Такое сотворить — это ж надо совсем разум потерять!
— Ганн, давай без истерик. Объясни спокойно: что произошло? Видишь же сам — дел по горло, некогда мне тут разбираться вслепую.
— Ах так?! Хорошо! Тогда слушай: твоя мама бабушкину квартиру Полине отписала! И твоя сестрица уже вовсю там хозяйничает. Ты вообще знал об этом?! — выкрикнула она так громко, что все сотрудники мастерской насторожённо повернули головы в их сторону.
— Что?.. Нет… Конечно нет. Ты уверена? Мама ведь говорила нам обоим: как только продаст квартиру бабушкину, деньги поровну поделит между мной и сестрой…
— Наивный ты человек! Слова можно говорить любые. Но одно дело обещать — другое выполнить! А факты говорят сами за себя!
— Какие такие факты? Можешь объяснить нормально? Лучше бы мы дома поговорили об этом… Тут ведь не место для таких разговоров. Кстати, почему ты не на работе?
— Потому что хотела вмешаться пока не поздно! Но вижу теперь: тебе всё равно… А твоя Полина уже успела похвастаться мне этим подарком. Прислала фото документа: чёрным по белому написано — квартира теперь её собственность. Твоя мама оформила дарственную на дочку. Теперь понял или ещё пояснить?
По выражению лица Марко Ганна поняла: он действительно ничего об этом не знал.
— Ступай домой. Потом обсудим… — процедил сквозь зубы муж.
Он пытался сохранять хладнокровие, но внутри у него всё клокотало от возмущения и боли. Марко чувствовал себя преданным самыми родными людьми.
«Неужели это правда?.. Мама действительно переписала жильё на Полину? И я остался ни с чем… да ещё и с долгами,» — мрачно размышлял он про себя.
К своим детям Лариса относилась совершенно по-разному. От старшего сына Марко она требовала многого ещё с детства: учила быть самостоятельным мужчиной, который умеет постоять за себя и знает цену труду и деньгам. Когда сын повзрослел и обзавёлся семьёй, мать была уверена: именно он должен помогать родителям материально вне зависимости от обстоятельств.
А вот младшая дочь Полина всегда была любимицей родителей. Всё лучшее доставалось ей одной. И Марко нередко испытывал чувство несправедливости из-за этого положения вещей.
«Она же младше тебя да ещё девочка… Ты должен понимать», — твердили ему родители с малых лет. Ситуацию усугубляло то обстоятельство, что девочка росла болезненной и слабой – вся семья буквально вращалась вокруг неё…