Алена крепко сжала ладонь на ледяном руле. В салоне гудел отопитель на полную мощность, но озноб не отступал. В голове мелькали странные обрывки из утреннего разговора с нотариусом.
— Да, документы на дом оформлены на Тамару Сергеевну Смирнову. Вот дата регистрации. Два месяца назад.
Алена уставилась на эту дату. Их годовщина. Семнадцать лет совместной жизни. В этот день Илья дарил ей сапфировые серьги и водил в ресторан. А до этого, как выяснилось, он тайком съездил к нотариусу и переписал дом на свою мать.
Телефон вновь завибрировал. Илья. Третий звонок за последние пятнадцать минут. Алена отключила звук и бросила телефон в сумку. — Кофе хотите? — заглянула в кабинет секретарша Катя, но замерла, увидев выражение лица начальницы. — Ален, что с тобой? Что-то случилось?
— Катя, скажи, дом, в котором ты живёшь уже семнадцать лет, считаешь своим — это действительно твой дом?
— Конечно, — Катя присела на край стола. — А в чём дело?
— А если муж тайком оформит дом на свою маму?
— Да ладно! Илья? Не верю!
Алена сухо усмехнулась и открыла почту. Работать нужно. Но буквы расплывались, а виски пульсировали. В обед не выдержала — позвонила.
— Ты можешь объяснить? — спросила сразу.
— Ален, где ты? Я звонил весь день.
— Не уходи от темы. Дом. На маму. Когда успел?
Пауза. Долгая. Затем тяжёлый вздох.
— Я хотел поступить правильно. Мама предложила — так безопаснее для нашего бизнеса. Мало ли что.
— Какого такого бизнеса?
— Ну, моего, — Илья замялся. — Ты же знаешь, разные контракты, ответственность. Так дом остаётся в семье, но юридически защищён.
— В семье? — губы Алены задрожали. — Значит, я для тебя не семья? Семнадцать лет — это не семья?
— Господи, Ален, какая разница, на кого оформлено! Что с тобой? Мама уже пожилая, потом дом перейдёт Насте.
— Или вдруг твоей маме взбредёт в голову продать его и приобрести квартиру на море. Или ещё что придумает.
— Да перестань! Она никогда…
— Она уже убедила тебя переписать дом на неё. Что дальше?
Около семи Алена приехала домой. На кухне суетилась свекровь — жарила котлеты. Пахло аппетитно, но комок в горле мешал есть.
— Алёночка, будешь ужинать? — Тамара Сергеевна обернулась от плиты с тёплой улыбкой, такой знакомой и родной.
— Не сейчас, — Алена отвела взгляд. — Я пойду к себе.
— Что-то произошло? — нахмурилась свекровь. — С Ильёй поссорились?
— Я узнала про дом, — Алена встретилась взглядом с женщиной, которую много лет называла мамой. — Когда вы собирались мне сказать? После вашей смерти? Или, может, после развода?
Тамара Сергеевна застыла с лопаткой в руке.
— Это Илья решил, для вашей безопасности…
— Для нашей? — Алена горько рассмеялась. — А со мной советоваться не нужно было? Я тут пятнадцать лет обустраивала каждый уголок… думала, это наш дом.
— Алёночка, да какая разница? Всё равно это семейное…
— Нет, — что-то оборвалось внутри Алены. — Теперь это ваше. А я, получается, просто квартирантка.
В дверь громко хлопнула — вернулся Дмитрий. Встревоженный, растрёпанный, с огромным букетом роз.
— Ален, что ты устроила? — он шагнул к ней, но Алена отступила.
— Илья, объясни: зачем втайне? Почему за моей спиной? — скрестила руки на груди. — Это ведь так показательно. Ты не считаешь меня равной. Никогда не считал.
— Какая разница, на кого записан дом? — Илья взмахнул руками, чуть не задев вазу. — Ты раздуваешь драму на пустом месте!
— Пустом? — Алена смотрела на мужа, не узнавая его. — Семнадцать лет вместе, а ты даже не понимаешь, почему мне больно?
— Алёночка, — вмешалась Тамара Сергеевна, — давай сядем и поговорим спокойно. Дом всегда будет вашим.
— Будет вашим, — эхом повторила Алена. — Видите? Даже в словах. Вашим, а не твоим. Я для вас не своя.
Настя вернулась с тренировки, когда напряжение на кухне достигло пика. Семнадцатилетняя дочь взглянула на покрасневшие глаза матери, на хмурого отца, букет на столе и тихо спросила: