— Какая я? — я повернулась к ней лицом. — Говори прямо.
— Высокомерная. Забыла, откуда родом. Богдан поделился с тобой по-дружески, что у него трудности, а ты… — она запнулась, подбирая более жёсткое слово, — демонстративно отвернулась! Будто мы тебе чужие!
— По-дружески? — я усмехнулась. — Александра, вы ведь меня именно для этого и позвали. Думаете, я не понимаю?
Она молча сверлила меня взглядом.
— Уходи отсюда, — повторила я спокойно. — И больше не приходи.
— Вот как? — её лицо перекосилось от злости. — Тогда знай: мы всё выясним. Сколько ты зарабатываешь. Где работаешь. И все узнают, какая ты на самом деле жадина! Все!
Она резко развернулась и зацокала каблуками по асфальту прочь. Я смотрела ей вслед с бешено колотящимся сердцем.
Поднявшись в квартиру на подгибающихся ногах, я опустилась на диван прямо в пальто и попыталась прийти в себя.
Телефон вибрировал без остановки от входящих сообщений. Богдан прислал целую тираду: называл меня предательницей, говорил о том, что семья так не поступает и что рано или поздно я приползу просить прощения.
Данило отправил короткое: «Оксана, мне стыдно за вас».
Дарина написала: «Ты могла хотя бы дослушать Богдана до конца… Неужели триста тысяч для тебя такая проблема?»
Триста тысяч… Они даже представить себе не могли: это почти два месяца моей зарплаты после вычета налогов. А ведь десять лет я откладывала по пять тысяч гривен ежемесячно только ради того, чтобы купить маме нормальный холодильник.
Я заблокировала всех сразу. Отключила звук уведомлений и легла спать.
Но утро принесло ещё больше тревог.
На работе во время завтрака в офисной кухне ко мне подошла Зоряна:
— Оксана, всё в порядке? Ты выглядишь измотанной.
— Да так… семейные хлопоты немного выбили из колеи.
— Понимаю… У меня тоже родственники едва услышали про хорошую должность — сразу начали намекать на деньги…
Я натянуто улыбнулась. Узнаваемо до боли.
Вечером отправилась к Любови рассказать обо всём случившемся с Александрой.
— Оксаночка… может быть, правда стоит немного помочь Богдану? — мама посмотрела на меня с тревогой и какой-то виноватостью в глазах. — Может тогда они отстанут?
— Нет, мам… — покачала головой я твёрдо. — Если уступлю сейчас – они будут приходить снова и снова. Им нужно понять: я не банкомат на ножках.
— Но он же твой брат…
— Тот самый брат, который за два года ни разу не позвонил узнать о тебе хоть слово? Который даже не приехал тогда… когда тебе было плохо?
Мама тяжело вздохнула и отвернулась к окну. На подоконнике стояла фиалка в глиняном горшке – та самая, которую месяц назад я ей подарила; уже распустилась вся…
— Просто боюсь… вдруг они могут тебе навредить… — прошептала она едва слышно.
— Чем они могут навредить?
Любовь промолчала в ответ.
Через три дня стало ясно – чем именно.
Как обычно пришла утром на работу – офис был ещё полупустой; коллеги только собирались по местам. Заварила себе кофе и открыла почту на компьютере. Первое письмо оказалось от начальницы отдела кадров:
«Оксана, зайдите ко мне после десяти утра – нужно кое-что обсудить».
Это показалось странным – подобные вопросы обычно решались через переписку или мессенджер…
Ровно в десять постучалась к ней в кабинет. Феодосия – женщина лет пятидесяти с аккуратной укладкой и строгим жакетом – сидела за столом над бумагами без привычной улыбки:
— Присаживайтесь, Оксана…
Я села напротив неё; сердце тревожно замерло где-то под горлом.
— Нам поступил звонок от вашего родственника… Мужчина представился братом… Он утверждает, будто вы предоставили ложные данные при устройстве сюда…
Внутри всё похолодело мгновенно.
— Что?! Какие данные?!
— Он заявил о вашей якобы судимости… И о финансовых махинациях на предыдущем месте работы…
Я смотрела на неё ошарашенно – это было настолько абсурдно…
— Это ложь! Полная чушь!
Феодосия отложила бумаги:
— Я так и подумала… Но обязана проверить официально… У вас была судимость?
— Никогда! Ни малейшей!
— А проблемы там были?
— Абсолютно никаких! Я ушла сама по собственному желанию! Есть рекомендательное письмо!
Она кивнула спокойно:
— Покажите его тогда…
С дрожащими руками полезла в сумку за папкой с документами – всегда носила её про запас «на всякий случай». Нашла письмо от главврача поликлиники: благодарность за добросовестную работу и пожелания успеха…
Феодосия внимательно прочитала его и вновь кивнула:
— Хорошо… Я так и думала: кто-то просто хочет вам навредить… Мы не будем придавать этому значения пока что… Но если подобные звонки продолжатся – вам придётся разобраться с ситуацией самостоятельно… Личные конфликты не должны отражаться на работе…
Я кивнула:
— Понимаю… Простите… Больше такого не повторится…
Вышла из кабинета будто ватная внутри… В туалете плеснула холодной водой лицо – отражение пугало своей бледностью…
Это был Богдан.
Он сделал это.
Он звонил туда сам…
С чужого телефона коллеги набрала его номер – знала точно: мой он бы проигнорировал…
Ответил после третьего гудка:
— Алло?
Голос дрожал у меня внутри:
— Это я…
Пауза повисла тяжёлая…
– А-а-а… сестричка объявилась наконец? Допёрло?
– Ты звонил туда?! В мою компанию?! Ты наговорил обо мне гадостей! Ты понимаешь вообще?! Меня могли уволить!
– Найдёшь другую работу ещё быстрее,— фыркнул он.— С твоими талантами недолго искать будет…
– Богдан…
– Всё хватит,— перебил он резко.— Сама виновата во всём этом! Думала можно вот так плюнуть на семью без последствий?! Нет уж! Это только начало! Не дашь денег мне сейчас — всем расскажу правду про тебя!
– Какую правду?