— Оксанка, ну ты же человек здравомыслящий. Сейчас Марии нужнее, сама же понимаешь — положение у неё нестабильное. А у вас с Богданом всё ровно, без потрясений, — голос свекрови, Людмилы, звучал мягко и тягуче, словно сладкий сироп, в котором чувствовалась недобрая горечь.
Они находились на кухне. Именно на той самой — в трёхкомнатной квартире свекрови, где стол всегда был укрыт клеёнкой с цветочным узором, а из угла негромко вещал телевизор. Оксанка медленно водила ложечкой по чашке с остывшим чаем. Звяканье раздражало Богдана, но сегодня он молчал. Он сидел напротив и пристально разглядывал тарелку с пирогом, будто рисунок на фарфоре интересовал его куда больше спора о наследстве жены.
— Мамуль, ну правда ведь… — подала голос Мария. Она устроилась на стуле с поджатыми ногами — поза подростка не вязалась с её тридцатидвухлетним возрастом. — Юрий ушёл от меня, я одна осталась с Тарасом. А квартира прабабушки Ярины стоит без дела. Ну зачем отдавать её чужим? Мы же семья! Я бы там немного пожила… пока не окрепну.
Речь шла о жилье, которое досталось Оксанке от бабушки Ярины. Старенькая «сталинка» с высокими потолками нуждалась в ремонте, но была ей дорога как память. Ключи она получила только вчера после оформления наследства.
— Конечно же мы там всё приведём в порядок! — великодушно заметил Владимир, свёкор. Обычно он ограничивался кивками в поддержку жены и редко вступал в разговоры сам. Но сейчас решил высказаться твёрдо: — Всё переделаем под себя: стену между кухней и залом уберём — Марии нужно больше простора.
Оксанка подняла взгляд от чашки. В груди у неё будто что-то вспыхнуло и болезненно сжалось внутри солнечного сплетения: они уже всё решили за неё… Уже планируют перепланировку в её квартире.
— Я вообще-то собиралась там жить… — тихо произнесла она. — Мы с Богданом и Лесей ютимся в однокомнатной квартире. Через год Лесе идти в школу — ей нужна отдельная комната.
Наступила тишина: вязкая и неловкая. Людмила плотно сомкнула губы; её лицо мгновенно изменилось: вместо доброжелательной бабушки перед Оксанкой сидела надменная властительница.
— Оксана… — проговорила она холодным голосом. — Леся ещё совсем малышка. Ей твоя комната пока ни к чему – она всё равно рядом с тобой постоянно вертится. А Тарасу уже двенадцать лет! У него сложный возраст начинается – ему нужно личное пространство… Не будь эгоисткой! У вас крыша над головой есть, а Мария с ребёнком фактически бездомные!
Богдан наконец поднял голову от тарелки. Оксанка замерла в ожидании: скажи им! Скажи наконец-то! Это наш шанс выбраться из долговой ямы по ипотеке и расшириться…
— Оксана… ну может действительно?.. — пробормотал он неуверенно и отвёл глаза в сторону. — Сейчас Марии тяжело приходится… А мы пока как-нибудь справимся… Потерпим немного…
«Немного» для этой семьи всегда означало одно: бесконечно долгое «потом».