— Вот именно, — Оксанка взглянула свекрови прямо в глаза. В её взгляде появилась тяжесть, ранее незнакомая. — Семья — это когда ребёнка оберегают, а не гоняют, как бездомного пса.
— Ты слышишь, как ты со мной разговариваешь?! — всплеснула руками Людмила, театрально хватаясь за сердце — жест, отточенный годами. — Богдан, скажи ей хоть слово!
— Оксанка, не устраивай сцену, — начал Богдан с покрасневшим лицом. — Обсудим всё дома. Отдай ключи маме, пусть Мария съездит и посмотрит.
— Нет, — ответила Оксанка с холодной улыбкой. От этой улыбки мороз пробежал по коже у всех присутствующих. — Никто никуда не поедет. И пианино останется на месте.
Она взяла дочку за руку, вывела в коридор и быстро одела её. Затем вышла из квартиры и захлопнула дверь прямо перед мужем, который поспешил за ней.
Три последующих дня превратились в сущий кошмар. Телефон Оксанки звонил без остановки: Людмила сыпала угрозами и проклятиями («Ты рушишь семью!», «Эгоистка!»), Мария пыталась надавить на жалость. Богдан мрачно бродил по их тесной квартире и молча давил атмосферу своим присутствием.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — прошипел он ночью сквозь зубы. — У мамы давление подскочило! Отец со мной разговаривать отказывается! Из-за каких-то квадратных метров ты поссорилась со всей семьёй!
Оксанка молчала в ответ. Она ничего не объясняла и не оправдывалась. Она просто действовала.
Взяв отгул на работе, она отправилась в квартиру бабушки. Вызвала мастера для замены замков и затем направилась к юристу.
Спустя неделю, в субботу утром у подъезда старой «сталинки» собралась вся «святая инквизиция»: Людмила во главе с Марией и Богданом прибыли уверенные в своей победе. У Марии были сумки с вещами: они рассчитывали дожать Оксанку окончательно.
Дверь открылась. На пороге стояла сама хозяйка квартиры в рабочем комбинезоне; волосы её были припорошены строительной пылью. Из глубины доносились звуки настройки пианино: она пригласила мастера.
— Ну наконец-то пришла в себя! — торжествующе произнесла Людмила и попыталась пройти внутрь квартиры. — Мария, заноси коробки!
Оксанка преградила путь телом:
— Стоп.
— Что? — удивился Владимир.
— Никто сюда не войдёт. Это моя личная собственность.
— Да ты что несёшь?! Это же совместное имущество! — завизжала Мария.
— А вот тут ты заблуждаешься, — спокойно произнесла Оксанка. — Проведём ликбез для тех, кто плохо учился: согласно статье 36 Семейного кодекса Украины имущество, полученное одним из супругов во время брака безвозмездно (в дар или по наследству), считается его личной собственностью. Богдан к этой квартире никакого отношения не имеет: ни юридического права у него нет, ни морального основания претендовать на неё тоже нет.
Богдан стоял молча с опущенной головой: он знал это давно… но сказать матери боялся.
— Сынок! — взвыла Людмила почти истерично. — Ты мужчина или кто? Твою сестру выгоняют на улицу!
— У Марии есть прописка в вашей трёхкомнатной квартире, — отчеканила Оксанка сухо и чётко. — Там всем хватит места… если Тарасу немного потесниться придётся.