Богдан медленно опустил трубку на аппарат. Подошёл к зеркалу в прихожей и задержал взгляд на своём отражении. Щетина, мятая футболка, всё тот же носок с дыркой.
— Ну что, — обратился он к своему отражению, — доволен собой?
Ответа не последовало.
А в другом районе города Ирина сидела на чужой кухне. В руках — чашка, не её. Чай — тоже не свой. Мысли витали далеко:
«Интересно, как он там?»
И вдруг уголки губ дрогнули.
Впервые за последние семь дней.
Прошло две недели. Богдан освоил приготовление макарон. Научился жарить яичницу так, чтобы она не пригорала. Даже начал гладить рубашки — пусть и с заломами, но старательно.
Квартира перестала напоминать зону боевых действий. Только уюта по-прежнему не чувствовалось — словно кто-то забыл включить важный прибор в сеть.
— Богдан, ты что-то совсем исчез? — окликнул его Сергей на лестничной площадке. — А жена твоя куда подевалась?
— Работает, — коротко отозвался Богдан.
И это действительно было так: Ирина работала. Он узнал об этом случайно — увидел её из окна автобуса. Она шла по улице в деловом костюме, с папкой под мышкой. Уверенная походка, собранный вид… Красивая и уже чужая.
Автобус тронулся с места, и она растворилась среди прохожих.
Тем же вечером Богдан взял телефон в руки и набрал её номер. Слушал длинные гудки в тишине комнаты. Ответа не было.
— Ирина… это я, — сказал он автоответчику после сигнала. — Хотел… ну… просто узнать как ты…
Пауза.
— Ладно тогда… Пока.
Прошёл месяц. Богдан почти смирился с одиночеством. Почти привык к тишине вечеров. Но всё равно иногда оборачивался на звуки из кухни — забывая: там больше некому греметь посудой.
И вдруг случилось неожиданное.
Раздался звонок в дверь. Не заглядывая в глазок, он повернул ручку и открыл настежь.
На пороге стояла Ирина.
Но уже не та женщина из его воспоминаний: теперь у неё была короткая стрижка, дорогое пальто и взгляд человека, который точно знает себе цену.