Тарас поднялся и прошёл в спальню, где в углу стоял старый сундук. Когда‑то он достался Маричке от матери, а той — от её матери. Внутри Маричка держала разные, на первый взгляд бесполезные, но бесконечно дорогие её сердцу вещи. Бабушкины платки, мамино свадебное платье, самодельные игрушки, крошечные поношенные пинетки и сандалии, детские кофточки, платьица, штанишки, распашонки. Там же лежали блокноты с выцветшими страницами, старые письма и потёртый фотоальбом.
Она всегда оберегала содержимое сундука, никого к нему не подпуская. Дети знали лишь, что там хранится какой‑то ветхий хлам, и особого интереса не проявляли. Понимали — материнская память. У каждого есть что‑то сокровенное. Да и, по их мнению, ничего увлекательного внутри не было.
Отец достал из самой глубины коробку из‑под конфет. Она была аккуратно завернута в бумагу, поверх — в тряпицу и туго перетянута лентой.
— Ну вот… Похоже, настал час. Может, и не стоило заводить этот разговор… Не знаю… Только чувствую — мне тоже недолго осталось. Кто вам потом всё расскажет? Найдёте сами — да разве поймёте как следует? А выбросить или сжечь — рука не поднимается… — проговорил он, развязывая ленту и раскрывая коробку.
— Садитесь. Пока ребятня во дворе носится, поговорим спокойно…
Мы ведь тогда тоже в городе жили. Да… Мне ваша городская жизнь знакома не понаслышке…
Маричка всё по больницам моталась. Роды у неё были тяжёлые, врачи предупредили — больше детей не будет…
Потом она с Михаилом поехала в областную клинику. Там сказали, что сыну требуется серьёзная операция на сердце. Сложная, рискованная. Но без неё мальчик долго бы не прожил. Тогда Маричка вместе со своей матерью продали родительский дом. Из всего имущества только этот сундук и сохранился. Тёща перебралась к нам. В деревне с больным ребёнком опасно, а в городе — хорошая больница рядом.
Михаилу сделали операцию. Вроде всё пошло на лад. Правда, каждые полгода Маричка снова ложилась с ним в стационар — обследования, проверки.
А однажды вернулась оттуда уже не одна, а с Тамарой. От девочки отказалась родная мать. Малышка была слабенькая, болезненная. Да и сама женщина — без жилья, без поддержки, с больным ребёнком на руках. Некуда ей было податься. Маричка стала меня уговаривать: «Жалко девчонку, давай возьмём к себе». Я поначалу опасался: с одним еле справляемся, а тут ещё одна такая же… Но Маричка настояла. Оформили Тамару на себя.
И, как ни странно, это оказалось к лучшему. Вдвоём детям стало веселее, и оба постепенно окрепли. В больницы ездили всё реже.
Позже Маричка решила разузнать, что стало с матерью Тамары. Вдруг помощь нужна? Стали наводить справки. Выяснилось — умерла. Тоже тяжело болела, сердце подвело. Оказалось, у неё был ещё один ребёнок — брат Тамары. Когда она отказывалась от дочери, уже носила второго под сердцем. Умерла во время родов. Тамаре тогда три года исполнилось. Мы нашли, где мальчик находится, и поехали за ним. Разве можно разлучать родных брата и сестру?
Не всё получилось сразу…