— Я сегодня вечером уезжаю.
Зоряна ощутила, как внутри всё сжалось.
— Это шутка?
— Вовсе нет. Билет пропадать не должен. Мама одна. Алина заглянет.
— А мы?
— А вы останетесь дома. Как и планировали.
Он поднял сумки — тяжёлые, доверху набитые продуктами.
— Хоть что-то оставь. Ярослав, детям хотя бы конфеты оставь.
Он обернулся, лицо было серьёзным и непроницаемым.
— Зоряна, я же для мамы всё это брал. Ей будет неприятно, если я приеду без гостинцев.
— А дети тебе безразличны?
— Не говори ерунды. В январе устроюсь на работу — всё наладится.
Дверь захлопнулась. Зоряна осталась стоять посреди кухни, глядя в опустевший холодильник. Затем достала телефон и открыла банковское приложение: две тысячи сто гривен на счету.
Она присела за стол и стала прикидывать, на что хватит этих денег: хлеб, молоко, яйца, курица, макароны… Фрукты для Михайла — он любит яблоки. Может быть, удастся взять небольшой пакет мандаринов. Совсем маленький.
Из комнаты донёсся плач — проснулась Елизавета. Зоряна поднялась и пошла к дочке. В прихожей лежал забытый пакет — тот самый маленький кулёк, который Ярослав не взял с собой. Она заглянула внутрь: маслины.
Вернувшись на кухню, она открыла банку и съела одну маслину. Потом ещё одну. Кислая на вкус. Дорогая покупка — для свекрови предназначалась. Она продолжала есть их одну за другой, укачивая Елизавету на руках и представляя себе лицо свекрови перед пустой полкой в холодильнике.
Утром тридцатого декабря Зоряна проснулась и первым делом проверила телефон: сообщение от Ярослава пришло в час ночи — он добрался благополучно; мама довольна подарками; Алине тоже всё понравилось. Она ничего не ответила.
Потом разбудила Михайла, сварила ему кашу на воде, оделась сама и собрала детей в магазин. Взяв тележку у входа, начала складывать туда самое нужное: хлеб… молоко… куриные ножки по скидке… картошку… морковь… лук… яблоки… немного мандаринов — не больше килограмма…