— Бабушка, — холодно поправила она. — Я для тебя бабушка, а не Анна Ивановна.
— Вот именно, — подтвердила женщина. — Только после школы сразу домой, никаких задержек.
Илья кивнул и поспешил прочь. Ольга провожала его взглядом — обычно мальчик уходил бодрым и весёлым, а сегодня его плечи были согнуты, словно он нес на себе груз, гораздо тяжелее своего возраста.
— Теперь займёмся домом как следует, — заявила Анна Ивановна, потирая ладони. — Я покажу тебе, как нужно вести хозяйство.
День превратился в бесконечную череду заданий. Анна Ивановна заставила Ольгу тщательно вымыть всю посуду, перестирать полотенца, протереть каждую поверхность. Каждое её движение внимательно проверялось, каждое действие подвергалось строгой критике.
— Моешь неправильно. Вот посмотри, как надо.
— Полотенце грязное, стирай заново.
— В углах осталась пыль — плохо протёрла.
К вечеру Ольга была совершенно измотана. Квартира блестела, но удовлетворения это не приносило. Анна Ивановна устроилась в детской комнате, аккуратно раскинув свои вещи по всем поверхностям.
Илья вернулся из школы молчаливым, с опущенными плечами. Он робко спросил, можно ли взять тетрадь по математике.
— Можно, но ничего не трогай, — разрешила свекровь. — И вообще, без разрешения сюда не заходи.
Когда вернулся Владимир, Анна Ивановна принялась подробно рассказывать о проделанной работе. Муж кивал, одобрительно оглядывая сверкающие поверхности.
— Вот это настоящий порядок, — заявила она. — Вот так и должно быть.
— Да, мам, красота, — согласился Владимир. — Ольга, бери пример.
За ужином Анна Ивановна заняла место во главе стола — именно то, где обычно сидел Владимир. Он без вопросов пересел, а Илья автоматически устроился на табуретке у окна.
— Илья, подай хлеб, — скомандовала свекровь.
Мальчик потянулся через весь стол, чтобы передать хлебницу.
— Нужно вставать и подавать, а не тянуться через стол, — строго отрезала женщина. — Совсем не научили манерам.
Илья покраснел, встал и аккуратно подал хлеб. Ольга стиснула зубы — каждое слово свекрови больно ранило ребёнка, но Владимир молчал.
— И вообще, — продолжала Анна Ивановна, наливая себе чай, — дети должны есть после взрослых. В приличных семьях так заведено.
— Мам, он же ребёнок, — неуверенно возразил Владимир.
— Тем более надо воспитывать. Илья, подожди, пока мы закончим, потом будешь есть.
Мальчик растерянно посмотрел на Ольгу. Его глаза наполнялись слезами, но он изо всех сил сдерживал их. Ольга чувствовала, как внутри нарастает ярость, но что она могла предпринять? Владимир уже соглашался с матерью.
— Верно, мам. Дисциплина важна.
Илья медленно отодвинул тарелку и сложил руки на коленях. Двенадцатилетний ребёнок сидел голодным и наблюдал, как взрослые поглощают его ужин. Ольга видела, как дрожат его губы, как он глотает слёзы.
— Сначала моя мама поест, а потом твой жалкий сынок будет есть! — рявкнул Владимир, резко оттолкнув Илью, когда тот попробовал взять кусочек хлеба.
Мальчик отшатнулся, словно получил удар. Слёзы потекли по щекам. Он вскочил из-за стола и бросился в свою прежнюю комнату, громко хлопнув дверью.
Ольга застыла. Эти слова прозвучали как удар. «Жалкий сынок». Владимир так назвал Илью — мальчика, который уже три года считал его отцом. Кровь закипела в висках, руки задрожали.
— Как ты смеешь? — голос Ольги звучал тихо, но холодно. — Как ты посмел так говорить о моём сыне?
— А что тут такого? — Владимир даже не поднял глаз от тарелки. — Пусть знает своё место.
— Молодец, Вова, — одобрила Анна Ивановна, глядя на сына. — Наконец-то взял верх над этим мальчишкой. А то совсем распустился.
Ольга медленно поднялась из-за стола. Гнев, который она столько месяцев сдерживала, теперь рвался наружу. Все эти годы унижений, холодного отношения к Илье, давления со стороны свекрови — всё накопилось и требовало выхода.
— Анна Ивановна, вы перешли все границы, — твёрдо сказала Ольга, не отводя взгляда. — Это мой дом. И мой сын. Никто не имеет права его оскорблять.
— Твой дом? — сухо переспросила свекровь. — Квартира оформлена на моего сына. Значит, хозяин здесь он, а не ты.
— Владимир, скажи что-нибудь! — обратилась Ольга к мужу. — Ты же слышал, как она со мной разговаривает?
Владимир молчал, нервно переступая с ноги на ногу. Он не осмеливался поднять глаза.
— Мам права, — наконец произнёс он. — Ты берёшь на себя слишком много. Илья должен уважать старших.
— Уважать? — голос Ольги дрогнул. — Ты назвал двенадцатилетнего ребёнка «жалким»! Где здесь уважение?
Из детской доносились тихие всхлипы — Илья плакал, пряча лицо в подушку. Ольга почувствовала, как сердце сжимается от боли за сына.
— Не кричи на меня, — Владимир тоже встал. — Я здесь главный.
— Главный? — горько рассмеялась Ольга. — Какой же ты хозяин, если позволяешь матери командовать в собственном доме? Даже за жену не можешь постоять, не говоря уже о сыне.
Анна Ивановна усмехнулась:
— Правильно говорю: сын должен слушаться мать, а не жену. Особенно такую, которая привела чужого ребёнка.
— Чужого? — Ольга побледнела. — Илья живёт здесь уже три года. Владимир сам сказал, что считает его своим сыном.
— Сказал — не значит стал, — презрительно отмахнулась свекровь. — По крови — чужой. И воспитание соответствующее. Невоспитанный, дерзкий…
— Хватит! — взорвалась Ольга. — Мой сын воспитаннее вас обоих вместе взятых! Он никогда не осмелился бы так унижать старших!
— Не смей так разговаривать с моей матерью! — рявкнул Владимир, вскочив.
— А ты не смей кричать на меня! — ответила Ольга, не отступая ни на шаг.
Они стояли друг напротив друга, тяжело и сердито дыша. Атмосфера между ними была напряжённой и готовой вот-вот взорваться новым конфликтом.
— Вова, — спокойно сказала Анна Ивановна, — пора определиться. Либо ты настоящий мужчина и хозяин в доме, либо позволишь какой-то женщине управлять собой.
— Женщине? — Ольга чуть не задохнулась от возмущения. — Я же его жена!
— Пока жена, — с намёком добавила свекровь. — Если продолжишь в том же духе, долго ею не останешься.
Угроза была прямой и понятной. Анна Ивановна больше не скрывала своих намерений — избавиться от Ольги и Ильи любой ценой.
— Мам, не надо, — слабо попытался вмешаться Владимир.
— Надо, сынок. Эта женщина разрушает нашу семью. Илья растёт без отцовской строгости, дерзит старшим. А Ольга вместо благодарности за всё, что ты для неё сделал, ещё и командует.