— Мам! Твоя София — обнаглевшая пампушка, которая через пару лет превратится в крикливую хабалку весом под центнер! Вы всю жизнь носились с София, считая её хрупкой и беззащитной. А ко мне относились как к солдату — сплошная дисциплина, придирки и наказания!
— Ой, мне что‑то с сердцем плохо… — донеслось из трубки.
— Мне всё равно! Ты меня дослушаешь! — Оксана больше не собиралась терпеть.
— Вы, значит, оберегали эту дрянь от жестокого мира? Да она сама — сплошная угроза! Капризная, ленивая, наглая, завистливая! От той милой девочки давно ничего не осталось — теперь это грубая, ограниченная особа, которая двух слов связать не может. Ты воспитала чудовище, не желающее взрослеть и слезать с твоей шеи!
Продолжать Оксана не смогла — нажала отбой и разрыдалась.
Несколько часов она просидела прямо на полу, сжимая телефон. Хотелось исчезнуть, стать невидимой, спрятаться так глубоко, чтобы никто больше не смог причинить боль.
Дмитрий предусмотрительно не появлялся дома несколько дней. Потом прислал сообщение с предложением встретиться и обсудить развод и раздел квартиры. Первым желанием Оксаны было махнуть рукой и оставить ему всё — лишь бы перевернуть эту отвратительную страницу. Пусть забирает, она ещё заработает. Главное — больше не видеть ни его, ни сестру.
Но, поразмыслив, она изменила решение.
— Ну уж нет! Тогда София снова получит всё готовенькое: и моего мужа, и нашу квартиру, и дорогущий ремонт с дизайнерским интерьером, в который я вложила душу. Нет, дорогая сестричка, строй с ним всё сама, с нуля.
Оксана вспомнила статью, недавно прочитанную в журнале. Там говорилось, что для любовницы чужой муж кажется безупречным — будто конструктор, собранный по идеальной схеме. Но стоит попытаться перенести этот «конструктор» к себе, как начинают отваливаться «детали» — качества, сформированные женой и воспринимавшиеся как само собой разумеющиеся. В итоге сопернице достаётся россыпь элементов, из которых ещё предстоит что‑то собрать. И далеко не факт, что получится тот же идеал.
Тогда Оксана только усмехнулась, а теперь готова была поверить в каждое слово. Пусть София забирает Дмитрий. Интересно посмотреть, что останется от этого «идеального» мужчины, который в начале их отношений и половины нынешних достоинств не имел.
Вечером Дмитрий явился с чемоданом. Быстро собрав самое необходимое и избегая встречаться взглядом с женой, произнёс:
— Оксан, я подал на развод. Нужно решить вопрос с имуществом. Тебе что удобнее — оставить квартиру себе или получить половину её стоимости?
— Квартира остаётся мне. И о какой половине идёт речь? Деньги были мои. Доказать это несложно. Ты копил на машину, помнишь? А ремонт делался за мой счёт. Все чеки и выписки у меня сохранены. Если хочешь судиться — не советую. Твоего здесь ничего нет.
— Она куплена в браке.
— На средства, снятые с моего счёта. Я положила их туда ещё до свадьбы.
Он ушёл, пообещав, что разбираться придётся через суд.
— Скатертью дорога! — бросила Оксана ему вслед.
Её поразило, что он даже не попытался извиниться или объясниться. Спустя пару часов позвонила Лариса. Оксане совсем не хотелось отвечать, но Лариса проявила настойчивость и засыпала дочь гневными голосовыми сообщениями:
— Оксана, ты в своём уме? Какой суд? Какой раздел? Ты как старшая сестра обязана тихо уйти и оставить квартиру София. У них семья только начинается, дай бог, ребёнок появится. Им сейчас не до лишних расходов. Не глупи, перепиши квартиру на Дмитрий. Пусть сестра живёт по‑человечески. Ты ещё себе купишь. Да и много ли тебе нужно в твоём возрасте?
— Вот так, чуть за тридцать — и уже в пенсионерки записали. Видимо, мало я сказала тебе о твоей София, — пробормотала Оксана и решила не отвечать.
Пролистав контакты, она остановилась на старом знакомом. Данил когда‑то ухаживал за ней в университете, но тогда Оксана была погружена в учёбу и не думала о романах. После выпуска их дороги разошлись, хотя изредка они переписывались в соцсетях. По фотографиям было видно: Данил стал солидным мужчиной и открыл собственную адвокатскую практику. Именно такой специалист ей сейчас и нужен.
Лариса и младшая сестра продолжали названивать, убеждая её отказаться от идеи оставить Дмитрий без жилья.
— Оксана, ты эгоистка! Ты же знала, что у Дмитрий нет денег на новую квартиру, вот и затеяла всё это! Но я так просто не отступлю. У меня тоже есть связи! — София решила надавить, как только сестра всё‑таки взяла трубку.
— Господи, кого ты пытаешься напугать? — рассмеялась Оксана, слушая поток угроз.
София даже не подумала извиниться за предательство — кричала так яростно, что вскоре охрипла. Оксана прервала разговор на полуслове: терпеть этот бред больше не было сил.
Несколько дней она собиралась с духом, чтобы позвонить Данил и попросить помощи. Было неловко: когда‑то она почти оборвала с ним общение из‑за ревности мужа. А теперь вспомнила, потому что понадобился профессионал.
— В конце концов, чего я боюсь? Откажет — найду другого адвоката.
Собравшись, Оксана набрала номер.
— Оксана, привет. Что‑то срочное? — голос Данил звучал иначе, и она не сразу его узнала.
— Привет. Нет, не срочное. Нужна консультация.
— Я сейчас в дороге. Давай встретимся завтра? Часов в семь?
— Ты так поздно работаешь?
— Нет, дорогая. Просто не упущу возможности пригласить тебя в ресторан. Даже если повод деловой, — по голосу было слышно, что он улыбается.
— Хорошо. До завтра.
Завершив разговор, Оксана почувствовала, как участился пульс. Давно с ней такого не случалось. И это всего лишь телефонный звонок. Что же будет завтра? Оказывается, мужское внимание всё ещё способно вызывать волнение. Она думала, что после измены мужа вообще не сможет смотреть на других. Но…
На следующий вечер Данил заехал за ней и отвёз в ресторан. За эти годы он заметно изменился: стал увереннее, спокойнее, в голосе появились твёрдые нотки. От того застенчивого очкарика Данил, с которым дружили все девушки на курсе, почти ничего не осталось. Разве что открытая улыбка и добрый взгляд. Оксана знала, что когда‑то он был в неё влюблён, но так и не решился признаться. Увидев его спустя почти десять лет, она поймала себя на мысли, что такого Данил предпочла бы своему мужу, если сравнивать их внешне. На фотографиях он не казался таким уверенным и харизматичным.
— Привет.