— Это всё выглядит нелепо, — Андрей заговорил первым, будто заранее отрепетировал эту фразу. Он стоял у входа в её маленький рабочий угол, устроенный в гостиной. — Давай уже по-взрослому. Ты обиделась, я сорвался. Бывает.
— Ты не сорвался, — Марина даже не повернула головы, продолжая смотреть в монитор. — Ты просто произнёс вслух то, что давно думаешь. Это не вспыльчивость. Это правда.
— Я не считаю тебя иждивенкой.
— Считаешь. И твоя мама считает точно так же.
Вот тут Андрей заметно напрягся. Слова о матери попали в больное место куда сильнее, чем все предыдущие.
— Мама здесь вообще при чём? — резко спросил он. — Она к тебе нормально относится. Постоянно звонит, спрашивает, как здоровье.
Марина криво усмехнулась. Спрашивает. Конечно. А потом приезжает и начинает как бы невзначай перекладывать тарелки в шкафу, потому что «так удобнее». Или берёт её рецепт и исправляет прямо ручкой, как учительница в тетрадке. Или при гостях мягким голосом интересуется: «Мариночка, а тебе не скучно целыми днями дома? Может, уже пора на работу? София ведь не грудничок. Андрею одному семью тянуть тяжеловато».
— Раз уж ты заговорила о маме, — продолжил Андрей, словно не заметил её молчания, — ей придётся пожить у нас примерно месяц.
Марина наконец медленно развернулась к нему.
— Что?
— У неё ремонт. Трубы прорвало, соседей снизу залило, представляешь? Там сейчас шум, грязь, рабочие. Я сказал, что она может временно перебраться к нам.
— Ты сказал, — тихо повторила Марина, и голос у неё стал почти бесцветным. — Не обсудил со мной. Не спросил. Просто сказал.
— А что тут обсуждать? Это моя мать. К тому же она с Софией поможет. Ты же всё время жалуешься, что устаёшь.
Марина смотрела на мужа и вдруг видела его с пугающей ясностью, будто лицо оказалось под увеличительным стеклом. Каждая складка, каждый самодовольный изгиб губ, это выражение человека, который уверен: он всё правильно устроил. Он ведь и правда считал, что сделал ей подарок.
— Андрей, ты понимаешь, что значит месяц в одной квартире с твоей матерью?
— Что именно? — пожал он плечами. — Бесплатная помощь? Присмотр за ребёнком? Возможность тебе больше заниматься своими проектами, раз уж твои деньги для тебя теперь так принципиальны?
В этих словах была кислота. Но самое страшное — он, кажется, даже не слышал, насколько ядовито это прозвучало.
— Дело не в деньгах, — Марина устало провела пальцами по переносице.
— Тогда в чём? Просто признай, что ты мою маму терпеть не можешь.
— Я не хочу, чтобы в моём доме жил человек, который будет оценивать, как я развешиваю бельё, как варю борщ и как воспитываю собственного ребёнка! — сорвалось у неё почти криком.
И именно в этот момент в прихожей прозвенел звонок.
Андрей, явно обрадованный возможности сбежать из разговора, тут же направился открывать. На пороге стояла Тамара Сергеевна собственной персоной: светлое бежевое пальто, дорожная сумка в руке и привычная мягкая полуулыбка, от которой Марине всегда становилось неуютно.
— Ой, а я подумала: приеду на денёк раньше, — пропела она, уверенно переступая через порог. — София пока в школе, вот я и помогу Мариночке. Тут, наверное, дел — выше головы, правда?
Марина застыла в проходе между гостиной и коридором. Свекровь скользнула по ней быстрым внимательным взглядом. За секунду отметила всё: платье, отсутствие макияжа, волосы, лицо.
— Мариночка, ты какая-то бледная. Утомилась? Ничего, теперь я здесь, разгружу тебя немного. Андрей, занеси сумку в гостевую.
— Тамара Сергеевна, гостевая сейчас не свободна, — тихо сказала Марина. — Там мой стол, документы, материалы. Вы ведь не предупреждали, что приезжаете сегодня.
— А что предупреждать-то? — улыбка свекрови осталась такой же невозмутимой. — Я же не посторонний человек.
Через десять минут диван в гостиной уже был разложен. Тамара Сергеевна хозяйничала на кухне так, будто прожила здесь много лет, и Марина слышала, как та шуршит пакетами с крупами, открывает шкафчики и недовольно цокает языком. Во рту появился неприятный металлический привкус. Свекровь явилась ровно тогда, когда их с Андреем холодная война набрала силу, и теперь обычная семейная ссора стремительно превращалась во что-то куда более разрушительное.
К ужину Тамара Сергеевна полностью взяла командование на себя. Она сварила свой знаменитый борщ — тот самый, который Андрей всегда называл «настоящим». За столом свекровь без остановки рассказывала то о подлых соседях, которые, по её мнению, сами были виноваты в затоплении, то о безответственных мастерах, то о том, как она «всю жизнь горбатилась, чтобы у Андрея всё было».
— Я, Мариночка, когда Андрей маленький был, на трёх работах крутилась, — говорила она, неторопливо помешивая сметану в тарелке. — Утром на почту, днём в магазин, вечером офисы мыть. И ничего, ни разу не ныла. А нынешние молодые женщины больше о себе думают. Я, конечно, не про тебя. Ты хорошая. Но София-то уже большая девочка. Восемь лет. Что там за ней смотреть целый день? Можно ведь и на полный день выйти, а не всё дома сидеть.
Марина аккуратно положила ложку на край тарелки. Борщ вдруг стал на вкус пустым, как вода с травой. Она посмотрела на Андрея. Тот старательно разглядывал кусок хлеба и размазывал по нему масло. Он всё слышал. Каждое слово. И молчал.
— Я работаю из дома, Тамара Сергеевна, — произнесла Марина максимально ровно. — Это не называется «сижу». У меня удалённая работа, я веду несколько проектов.
— Да что ты говоришь? — свекровь всплеснула руками. — А я-то думаю, почему ты всё время в ноутбук уткнувшись. Ну, наверное, это не совсем серьёзно? Так, на мелкие расходы? Или прямо зарплата?
Андрей задел ногой ножку стула. Тамара Сергеевна осеклась, но ненадолго.
— Ой, ну я же не со зла. Просто за сына переживаю. Он у меня выматывается ужасно. А тут ещё ипотека, квартира небольшая. Вам бы, конечно, расширяться…
Вечер казался бесконечным. Когда свекровь наконец ушла в душ, Андрей подошёл к Марине сзади и попытался положить руки ей на плечи.
— Ну не принимай так близко. Она не хотела тебя задеть. Просто человек старой школы.
Марина резко убрала его руку.
— Проблема не в ней.
— А в ком?
— В тебе. Ты сидел рядом и молчал. Она при тебе назвала мою работу несерьёзной и карманными деньгами. А ты не произнёс ни слова.
— Господи, Марин! — Андрей раздражённо выдохнул. — Она просто не понимает, что такое фриланс и удалёнка. Что я должен был сделать? Встать посреди ужина и прочитать лекцию?
— Ты мог сказать: «Мама, Марина работает и устаёт не меньше меня». Мог? Мог. Но не сказал. Потому что в глубине души думаешь так же, как она.
Понедельничное утро началось с запаха горячей выпечки. Тамара Сергеевна поднялась в шесть и испекла пирог — домашний, румяный, именно такой, о каком Андрей когда-то говорил с умилением. Кухня окончательно стала территорией свекрови, а Марина в собственной квартире чувствовала себя случайной гостьей. Но главный удар ждал её не от Тамары Сергеевны.
Когда Марина вошла на кухню налить кофе, она остановилась как вкопанная. На дверце холодильника, прижатый магнитом в виде пальмы — сувениром из их первого отпуска, — висел распечатанный лист. Таблица. Аккуратная, сделанная в Excel, с колонками, цифрами и жирным заголовком: «Семейный бюджет. Новая система».
Содержимое таблицы делило их жизнь на части холодно и безжалостно.
Коммунальные платежи — пополам.
Продукты — по факту личных покупок.
Кружок Софии — Марина.
Одежда Софии — пополам.
Автомобиль: бензин, страховка — Андрей.
— Андрей, — позвала она.
Голос прозвучал тихо, но он услышал. Через несколько секунд муж вышел из спальни уже в костюме, при галстуке, с чашкой кофе в руке.
— Что это такое?
— Бюджет, — ответил он, не встречаясь с ней взглядом. — Ты же сказала: каждый платит за себя. Я согласен. Давай попробуем. Может, так станет честнее и понятнее, кто сколько вкладывает.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Марина смотрела на его закрытое лицо и чувствовала, как внутри обваливается последняя надежда. Она думала, её вчерашний ультиматум встряхнёт его, заставит задуматься. А он превратил их семью в бухгалтерскую ведомость.
— Ты забыл внести секс, — произнесла она ледяным голосом.
Андрей поперхнулся кофе. Тамара Сергеевна, возившаяся у плиты, тут же сделала вид, что ничего не расслышала.
— Марина, прекрати.
— Что именно прекратить? — она подняла брови. — Если уж мы считаем вклад каждого, давай считать всё честно. Средняя стоимость домашнего хозяйства по нашему городу. Клининг — полторы тысячи гривен за генеральную уборку. Тебе чек нужен?
Она взяла телефон и быстро начала набрасывать пункты в заметках.
— Стирка и глажка — две тысячи гривен в неделю. Готовка — возьмём скромно, по цене бизнес-ланча на троих. Интимные услуги…
— Марина, хватит! — Андрей вскочил так резко, что стул скрипнул по полу.
— Почему хватит? — она даже не повысила голос. Просто смотрела прямо ему в глаза, не моргая. — Это ты повесил таблицу на холодильник, будто мы живём в студенческом общежитии. Ты начал считать. Я всего лишь продолжаю по твоим правилам.
Она развернулась и ушла в гостиную, к ноутбуку. Пальцы дрожали так сильно, что Марина несколько раз промахнулась по клавишам. Но работать было необходимо. Срочно. Проект висел на тонкой нитке, клиент ждал финальные правки. Она открыла макет, уставилась в экран, но вместо схем и слоёв видела только таблицу. Колонки. Цифры. Их жизнь, аккуратно разложенная по ячейкам.
Примерно через час Андрей ушёл. Тамара Сергеевна, напевая что-то себе под нос, принялась пылесосить. Марина надела наушники и заставила себя погрузиться в работу. К часу дня она вышла на кухню перекусить. Открыла холодильник — и снова замерла.
На полке лежали два пакета. В одном — дорогие продукты: сыр с плесенью, хорошая ветчина, стейки. На пакете была наклейка: «Андрей». Во втором — молоко, хлеб, десяток яиц. Наклейка гласила: «Общее».
— Это что такое? — Марина повернулась к свекрови.
Тамара Сергеевна не выключила пылесос, лишь неопределённо пожала плечами и отвернулась. Для неё, похоже, здесь не было ничего странного. Сын зарабатывает — сын имеет право питаться лучше.
Марина открыла тот отсек, который, видимо, должен был быть её.
Пусто.
Понимание приходило медленно, как холодная вода под кожу. Ей не оставили ни полки. Ни контейнера. Ни кусочка еды. Согласно новой таблице, она должна была покупать продукты себе сама. И Софии тоже — частично, «пополам». Но утром София завтракала вместе с отцом, и Андрей дал ей свою ветчину. Марина же оказалась за пределами этой новой системы, будто её в доме вообще не существовало.
Она опустилась на стул и положила телефон на стол. Абсурд дошёл до нижней точки. Что ж. Правила объявлены? Значит, придётся играть по правилам.
Через несколько минут Марина быстро собралась и уехала в коворкинг, решив хотя бы на время сменить обстановку. По дороге она заехала в супермаркет, купила продукты на неделю, расплатилась своей личной картой, а вернувшись, поставила отдельный пакет в холодильник. На белой наклейке аккуратно написала: «Марина».
Вечером, когда Андрей пришёл с работы, по квартире тянулся запах жареной картошки. Тамара Сергеевна старалась для сыночка от всей души. Марина сидела в гостиной перед ноутбуком и ела салат из пластикового контейнера. Андрей заглянул к ней и остановился в дверях.
— Ты почему не садишься за стол?