— Опять ничего не приготовила? — Михайло с раздражением бросил портфель на диван и скосил взгляд на пустую плиту. — Я целый день вкалываю, а ты, выходит, просто без дела сидишь?
Ганна стояла у окна, наблюдая за палисадником соседей. Там пышно цвели астры — яркие, живые, будто насмешливо напоминали о её собственном запущенном участке.
— Ты меня вообще слышишь? — он подошёл ближе и с силой хлопнул ладонью по столу. — Или уже совсем перестала понимать?
— Слышу, — тихо ответила она, не поворачиваясь.
— Тогда пошевелись! Через полчаса Богдан приедет, по делам поговорить надо. Хоть бы стол накрыла.
Ганна медленно обернулась. Её взгляд скользнул по мужу: мятая рубашка, засаленный воротник, пятно от жира на манжете. Тридцать лет она стирала эти рубашки, гладила их и чинила. Тридцать лет слушала про его «вкалывание».
— Михайло, а ты помнишь вообще, чей это дом?
Он нахмурился:
— Какая разница? Наш же дом. Семейный.
— Нет, — она достала из кармана старенький документ с пожелтевшими краями. — Это мой дом. Бабушка мне оставила его по завещанию. Ни одного упоминания о тебе тут нет.
— Что ты несёшь? — он выхватил бумагу у неё из рук и быстро пробежался глазами по тексту. — И что? Мы же семья! Всё общее!
— Общее… — повторила Ганна задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Только почему-то ремонт я делала сама. И крышу перекрывала одна. И счета за коммуналку тоже я оплачивала.
— Я ведь работаю! — Михайло махнул рукой в сторону кухни. — Деньги приношу!
— Приносил… — поправила она спокойно. — Последний раз два года назад что-то принёс. А с тех пор живёшь на мою пенсию.
В дверях появилась Валерия – их невестка: растрёпанная прическа и выцветший халат дополняли картину.
— Мама, зачем ты Гену расстроила? — она прошла к холодильнику и распахнула дверцу. — Ой! А где творожок? Я же просила купить! Никите нужен!
— Не купила… — Ганна снова перевела взгляд в окно.
— Как это не купила?! – Валерия резко захлопнула дверцу холодильника. – У ребёнка диета! Ты забыла?
— Забыла… – коротко ответила Ганна.
— Да что сегодня со всеми вами?! – всплеснула руками Валерия. – Может мне ещё ужин самой готовить?! Или вы тут совсем разленились?
Михайло кашлянул:
— Валерия, не вмешивайся сейчас… Мы с мамой разговариваем.
— О чём тут говорить?! – фыркнула невестка и уселась за стол, перекинув ногу через ногу. – Никита голодный сидит там один, а вы тут философствуете!
Ганна повернулась к ней лицом: сначала посмотрела на Валерию, потом перевела взгляд на мужа… Сколько раз она уже стояла вот так же под градом упрёков? Сотни раз? Тысячи?
— Собирайте вещи… – сказала она негромко.
Михайло нахмурился:
— Что ты сказала?
— Собирайте вещи и покидайте дом сегодня же.
Наступило молчание; где-то в соседней комнате тикали старые бабушкины часы довоенной эпохи.
— Ты с ума сошла?! – Валерия вскочила как ошпаренная. – А нам куда идти?!
— Это уже не моя забота… – Ганна аккуратно сложила документ и убрала обратно в карман халата. – Завтра приедет риелтор оформлять продажу дома.
– Мама! Что ты творишь?! – Михайло схватил её за плечо обеими руками.– Одумайся! Это ведь наш общий очаг!
Она легко стряхнула его руку:
– Этот очаг слишком долго висел у меня на шее…
– Ты не имеешь права нас выгнать! – Валерия схватилась за телефон.– Сейчас Данилу вызову с работы! Он тебе объяснит!
– Звони… – Ганна опустилась на старый табурет возле плиты.– Только твой Данило уже три месяца просит у меня взаймы: то на сигареты ему нужно было, то пиво купить или бензин залить… Я всё записывала…
Михайло тяжело опустился на стул; казалось будто ноги отказались держать его вес:
– Ганна… ну не сходи с ума… Куда ты одна денешься? Тебе шестьдесят два…
– Прекрасно понимаю своё положение… – она достала из ящика кипу квитанций.– Вот счёт за свет: десять тысяч гривен за три месяца; вода семь; газ пять… Всё оплачено мной одной… А где был ты?
– Машину ремонтировал! Без неё как работать?!
– На какую работу?.. Ты ведь полгода назад уволился… Думаешь я ничего не знаю?
Михайло побледнел до синевы под глазами; Валерия застыла с телефоном в руке посреди кухни…
– Соседка Лариса видела тебя днём на рыбалке сидящим… Пока я кассиром в магазине работаю: шесть часов смена без перерыва; двадцать тысяч гривен в месяц получаю… А ты удочки точишь…
– Я устал!.. Мне нужно было отдохнуть!.. Сорок лет пахал!
– Ну вот теперь отдохнул достаточно… Теперь отдыхать будешь в другом месте…