Я понял, что разговор пошёл совсем не по обычному сценарию, когда бабушка, вместо привычного растерянного: «Алло, кто говорит?» — произнесла в трубку неожиданно ровно и даже немного холодно:
— Будьте добры, повторите, из какого вы отделения звоните. И фамилию назовите ещё раз, я не разобрала.
В тот момент я сидел у неё на кухне. Передо мной стояла тарелка, я доедал тёплый пирожок с капустой и лениво пролистывал новости в телефоне. Бабушка, как всегда, хлопотала у плиты, хотя кастрюля с супом уже давно была снята с огня. На плите посвистывал чайник, на подоконнике теснились горшки с геранью, а на соседнем стуле лежала её потёртая сумка — та самая, которую она называла «если вдруг куда идти».
Звонок прозвучал резко, настырно, будто кто-то специально не собирался отставать. На экране высветился незнакомый номер.
— Снова какая-нибудь реклама, — буркнул я, даже не поднимая головы.
— Подожди, — спокойно ответила бабушка и взяла телефон.
Первые секунды ничего необычного не происходило. До меня долетали только её короткие реплики:
— Да.
— Нет.
— Извините, что именно?
— Повторите, пожалуйста.
Голос в трубке был мужской — уверенный, сухой, поставленный. Он представился сотрудником банка и сообщил, что по её счёту якобы зафиксирована сомнительная операция. По его словам, кто-то пытается провести перевод, но служба безопасности ещё успевает всё заблокировать, если клиент немедленно подтвердит необходимые сведения.
Я уже собирался вмешаться и сказать ей, чтобы она просто положила трубку. Но бабушка, не глядя на меня, подняла ладонь — мол, молчи. Жест был такой спокойный и уверенный, что я послушно замер.
И именно тогда началось то, к чему звонивший, похоже, был совершенно не готов.
— Сомнительная операция? — переспросила бабушка. — Уточните, пожалуйста, о какой сумме идёт речь.
На другом конце быстро назвали цифру.
Бабушка едва заметно кивнула, словно заносила ответ в мысленный протокол.
— Понятно. А перевод, по вашим данным, куда должен уйти?
В трубке повисла короткая задержка.
Я заметил, как у неё чуть шевельнулись брови.
— На безопасный резервный счёт, — наконец произнёс мужчина.
— Безопасный — это какой именно? Он открыт в вашем банке или в другой организации?
— Э-э… это защищённое хранилище, — торопливо пояснил он. — Обычный порядок действий в подобных ситуациях.
Бабушка прищурилась.
— Значит, порядок у вас такой. Хорошо. А фамилия ваша?
Мне показалось, что на секунду в телефоне стало совсем тихо.
— Простите?
— Фамилию спрашиваю. Вы ведь от имени банка звоните.
— Разумеется. Я сотрудник службы безопасности…
— Это вы уже сказали. Фамилия?
Он что-то невнятно произнёс. Скомкал, проглотил половину звуков. Бабушка чуть наклонила голову, будто действительно старалась расслышать каждую букву.
— Не разобрала, — сказала она. — Повторите медленнее.
Я сидел напротив и никак не мог понять, что происходит. Обычно такие звонки выбивали её из равновесия: она начинала суетиться, переспрашивать, нервно поправлять платок, путалась в словах. А сейчас передо мной была совсем другая женщина — собранная, прямая, почти строгая. Она задавала вопросы так, словно это не её проверяли, а она сама допрашивала подозреваемого.
Похоже, мужчина тоже уловил перемену.
Его голос стал заметно жёстче:
— Алёна Павловна, нам необходимо действовать без промедления. Времени почти не осталось.
Бабушка даже глазом не повела.
— Вот как. Тогда объясните, откуда вам известно моё отчество?
Я машинально выпрямился на стуле.
Вот теперь тревожно стало уже мне.
— У нас имеются данные клиента, — после небольшой паузы ответил он.
— Раз имеются, назовите последние четыре цифры моего счёта.
На этот раз молчание затянулось слишком надолго, и в кухне стало слышно только тихое шипение чайника. Наконец в трубке снова раздался его голос.