На какое-то мгновение мне и самому показалось: всё, она решила уступить.
На другом конце провода мужчина сразу воспрянул духом:
— Прекрасно. Сейчас я переключу вас на защищённый канал связи. Трубку не кладите. Сначала я продиктую кодовое слово, затем вам нужно будет подтвердить доступ к вашему счёту.
— Кодовое слово я записать могу, — кротко отозвалась бабушка.
— Запоминайте: «Аргус».
— Аргус, — медленно повторила она. — Это кличка собаки или всё-таки пароль?
— Это контрольное слово.
— А почему тогда не «Банк»?
Пауза вышла такой явной, что я даже представил, как он там моргнул от неожиданности.
— Просто зафиксируйте, — сухо сказал он.
Бабушка послушно наклонила голову, будто он мог её видеть.
— Зафиксировала. А как вас зовут, напомните?
— Игорь.
— Игорь… — протянула она задумчиво. — А фамилия какая?
— Я уже называл.
— Нет, не называли.
В его голосе стало слышно раздражение.
— Алёна Павловна, давайте без лишних сложностей.
— Это я создаю сложности? — искренне удивилась она. — Вы звоните мне из-за моих же денег, а виноватой почему-то делаете меня?
Я отвернулся к окну, потому что улыбка уже сама лезла на лицо, и сдерживаться становилось всё труднее.
А потом бабушка нанесла, как мне показалось, решающий ход.
Она вдруг заговорила совсем иначе — жалобно, растерянно, почти беспомощно:
— Сынок, я всё сделаю, только вы мне помогите. Я слышу плохо, телефон у меня старенький. Объясните ещё раз, что именно нужно переводить? Мне страшно, я дома одна.
И это подействовало мгновенно. Интонация у мужчины тут же смягчилась.
Похоже, он решил, что добыча наконец созрела.
— Не волнуйтесь. Вам нужно только назвать код из сообщения, которое сейчас поступит на телефон.
— А-а, вот как… — протянула бабушка. — Сейчас посмотрю.
Она нажала на громкую связь.
Я насторожился.
— Баб, ты что делаешь? — шёпотом спросил я.
Она одними глазами велела мне молчать.
Через пару секунд телефон действительно коротко пискнул. Пришло сообщение.
И тут произошло совсем не то, чего, видимо, ждал звонивший.
Бабушка не стала диктовать цифры. Вместо этого она отчётливо, спокойно и даже немного заинтересованно произнесла:
— Знаете, что меня ещё занимает? Почему вы звоните мне уже второй раз за эту неделю, если после первого звонка я передала ваш номер в банк?
На том конце будто кто-то поперхнулся собственным вдохом.
— Что?
— То самое. В первый раз вы звонили в понедельник. Тоже представлялись банковским сотрудником. А теперь снова вы. Плохо у вас организована работа. База, наверное, не обновляется.
Повисла тишина.
Я заметил, как у бабушки чуть дрогнули уголки губ. Она поняла, что попала точно в больное место.
Мужчина всё же попытался вернуть себе уверенность:
— Я не понимаю, о чём вы говорите.
— Разумеется, не понимаете, — с безупречной вежливостью ответила она. — Зато я понимаю, что в вашем «банке» слишком часто меняются сотрудники. Голос один и тот же, а фамилию вы так и не придумали.
— Если вы сейчас не назовёте код, операция будет проведена.
Бабушка слегка склонила голову набок.
— Интересно, куда вы её проведёте? На счёт, которого у меня нет?
Теперь из динамика донеслось короткое, злое:
— Что?
А бабушка тем же ровным тоном продолжила:
— Можете больше не изображать служащего. Я всё записываю.
На самом деле она ничего не записывала. Но ручка у неё в пальцах была, а перед ней лежал чистый лист. Для правдоподобия она даже неторопливо провела по бумаге несколько линий.