— Добрый вечер, — холодно произнесла она, даже не попытавшись улыбнуться. — Ну, раз пришла, заходи. Только обувь на газету поставь — у нас тут, между прочим, ламинат дорогущий, не то что в ваших конторах.
Владислава молча сняла ботинки и протянула пакет с угощением.
— С наступающим вас. Вот немного к праздничному столу.
Евдокия заглянула внутрь и скривилась так, будто попробовала что-то кислое. Двумя пальцами она вытащила упаковку настоящего французского камамбера и коробочку с авторским десертом.
— Это ещё что такое? — громко осведомилась она, явно желая привлечь внимание уже сидящей за столом Жанны — такой же шумной дамы с золотыми коронками. — Сыр с плесенью? Ты что, деточка, нас отравить надумала? Или у вас в семье принято тухлятину доедать?
— Это деликатес, Евдокия, — спокойно ответила Владислава и прошла в комнату. — Плесень благородная — Penicillium camemberti. Она придаёт сыру особый грибной аромат.
— Грибной! Ты слышала, Лилия? Грибы мы и сами в лесу насобираем! А на Новый год нормальные люди «Украинский» берут! — расхохоталась хозяйка дома и бросила дорогой сыр на край стола рядом с нарезкой дешёвой колбасы. — А торт какой крохотный! На один зуб разве что. Ореховый? У Жанны зубы вставные! Чем ты думала?
Атмосфера за столом напоминала показную роскошь на грани бедности: всё выглядело пышно лишь на первый взгляд. Стол ломился от салатов с майонезом, дешёвого игристого вина и жирного мяса. Но главным объектом гордости был вовсе не ужин — а ковер.
— Не шаркайте ногами! — вдруг взвизгнула Евдокия в тот момент, когда Владислава отодвинула стул. — Ты хоть представляешь себе цену этого ковра? Мы его в рассрочку брали! Три года платить будем! Настоящая шерсть ручной работы! Турецкий эксклюзив!
Владислава мельком взглянула на «эксклюзив». Типичная синтетика: электризуется от малейшего прикосновения и собирает всю пыль вокруг.
— Очень… выразительный рисунок, — дипломатично заметила она.
— Выразительный! Это тебе не твоё платьице убогое! — фыркнула Лилия и поправила перья на плечах; те уже начали осыпаться прямо в оливье. — Хоть бы нарядилась по случаю праздника. Богдан работает как проклятый день и ночь, а ты бледная как смерть ходишь… Стыдоба!
Богдан напрягся; мышцы на его скулах заиграли напряжённо.
— Лилия, помолчи уже… — негромко сказал он сдержанным голосом.
— А что я такого сказала?! — вспыхнула сестра. — Мама, скажи ей сама! Мы вот стараемся выглядеть достойно вместе с мамой… А эта… Всё экономит: на себе экономит и на тебе будет тоже после свадьбы экономить! Бедность она ведь изнутри идёт!
— Да-да… — подхватила Евдокия между делом накладывая себе горку селёдки под шубой. — Я всегда говорила сыну: жена должна быть лицом мужа… украшением семьи!