Владислава ласково провела рукой по его щеке, словно стирая невидимую слезу.
— Ты вовсе не глупый, Богдан. Ты самый настоящий. Ты мужчина с большой буквы, потому что не испугался встать за меня. А деньги… — она достала смартфон. — Это всё поправимо.
Она быстро набрала номер.
— Тарас? Да, мы уже спускаемся. Подъезжай прямо к подъезду. И забронируй столик в «White Rabbit». Да, на двоих. Я знаю, что там аншлаг. Позвони владельцу и скажи, что просит Владислава.
Богдан смотрел на неё с недоумением.
— Какой ещё «White Rabbit»? Владислава, там же за чай просят столько, сколько я за месяц получаю…
Они вышли из подъезда. Снег кружился в воздухе, скрывая серость и убогость района. Прямо у облупленной двери стоял чёрный сверкающий «Майбах», фары которого разгоняли вечерний мрак. Водитель в элегантном костюме вышел из машины и распахнул заднюю дверь.
— Прошу вас, Владислава. Богдан, — Тарас кивнул парню с уважением.
— Это… такси? — пробормотал Богдан, глядя на кожаный салон цвета топлёного молока.
— Нет, любимый мой. Это моя машина, — с улыбкой ответила Владислава; в её глазах блестели слёзы облегчения. — Садись скорее. Нам нужно многое обсудить. Но сначала я хочу накормить тебя по-человечески: без майонеза и без упрёков.
В этот момент на втором этаже распахнулось окно. В проеме показались лица Евдокии, Лилии и Жанны. Они замерли с открытыми ртами, наблюдая за тем, как «бедная» Владислава садится в автомобиль стоимостью втрое больше их квартир вместе взятых, а личный водитель аккуратно закрывает за ней дверь.
— Свят-свят-свят… — донеслось сверху перед тем как Тарас плавно повёл машину вперёд.
В уютном салоне под негромкую джазовую мелодию Богдан продолжал молчать: то переводил взгляд на Владиславу, то смотрел на огни проплывающего Львова за окном.
— Так ты… ты богатая? — наконец выдохнул он.
— У отца есть средства, — мягко уточнила она и крепко сжала его натруженную ладонь своими ухоженными пальцами. — А я теперь богата потому что рядом со мной ты… человек, который стал моим щитом тогда, когда думал: у меня ничего нет за душой. И это стоит дороже любых ковров на свете.
Он посмотрел ей в глаза; боль от недавней семейной драмы ещё не ушла из его взгляда полностью… но уже начинало пробиваться понимание происходящего. Он не знал наверняка ни того, как сложится их будущее рядом друг с другом при такой разнице в положении… ни какие трудности ждут впереди… но одно он чувствовал отчётливо: сегодня он сделал самый правильный выбор в своей жизни.
А тем временем в квартире в Гостомеле три женщины сидели молча над пятном дешёвого вина на синтетическом ковре… И только теперь до них начало доходить: они собственными руками выставили за порог ту самую птицу счастья… которую так мечтали поймать… но оказались слишком слепы для того чтобы разглядеть её под скромным серым оперением.