Марта медленно подняла голову. В её взгляде, обычно мягком и тёплом, теперь читалась мрачная угроза.
– Стыдно? – повторила она негромко, но с такой интонацией, что Максим сразу умолк. – Ты стыдишься того, что у тебя жена — живой человек, а не кухонный гаджет с функцией уборки? Тебе неловко за то, что я не прыгаю перед твоими приятелями с температурой под сорок? А привести гостей в дом, где лежит больной человек — тебе не стыдно? Не страшно подвергать их риску заражения?
Она резко закашлялась — глухо и грубо, даже не прикрыв рот. Кашель был направлен прямо в сторону стола с нарезкой. Владислава в ужасе отпрянула назад и прижала сумочку к груди словно щит.
– Это вирус, – продолжила Марта после короткой паузы. – Очень заразный. Врач сказал: передаётся мгновенно воздушно-капельным путём. Инкубация — два часа максимум. Так что вы уже в зоне риска.
Лицо Богдана побледнело до пепельного оттенка — он панически боялся любых инфекций.
– Почему ты раньше молчала?! – взорвался он, вскочив со стула. – У меня завтра важные переговоры! Мне нельзя болеть!
– Я предупреждала Максима, – спокойно ответила Марта. – Утром сказала. И днём напомнила. И когда он из лифта звонил — тоже говорила. Но Максим решил, что вы «всё поймёте».
Все повернулись к Максиму. Он стоял с кусочком сыра в руке и пунцовым лицом.
– Да она всё преувеличивает! Обычная простуда! – попытался оправдаться он, но звучало это жалко и неубедительно.
– Простуда с температурой под сорок? – ядовито уточнила Владислава, поднимаясь со стула. – Благодарю за приём, Максим. Очень… душевный вечер получился. Богдан, идём отсюда немедленно! Надо срочно заехать в аптеку за противовирусными средствами.
– Да постойте хоть! Хоть чай выпейте! – Максим бросился к двери в отчаянной попытке их задержать.
– Какой ещё чай?! Ты вообще понимаешь ситуацию?! – рявкнул Богдан на ходу, натягивая обувь наспех. – У тебя жена вирусами делится направо и налево — а ты про чай толкуешь! Лучше бы пригласил нас куда-нибудь поесть — жмот!
Дверь захлопнулась с грохотом. В квартире повисла тишина; только холодильник гудел да дыхание Максима было слышно тяжёлое и прерывистое.
Он постоял немного у входа и затем вернулся на кухню.
Марта сидела там же за столом; ей вдруг стало удивительно легко на душе. Голова всё ещё болела, но внутреннее напряжение исчезло без следа.
– Ну что ж… счастлива теперь? – процедил Максим сквозь зубы и швырнул нож в раковину со звоном металла о металл. – Позорище устроила перед друзьями! Они теперь со мной даже здороваться не будут! Владислава всем разболтает про наш бардак дома и про то, что ты сумасшедшая в грязной пижаме!
– Пусть рассказывает кому хочет, – пожала плечами Марта без особых эмоций. – Зато никто из них не заболеет после этого визита. А насчёт бардака… Знаешь ли ты вообще: ты ведь тоже здесь живёшь? И руки у тебя вроде есть… Мог бы хоть посуду помыть за те три дня, пока я лежала пластом от температуры! Или ты думал: порядок сам собой волшебным образом появляется?
– Я работаю вообще-то! Деньги домой приношу! – начал он привычную песню на старый лад.
– А я по-твоему чем занимаюсь? Тоже работаю и деньги получаю! Но почему-то вся домашняя смена после основной ложится только на меня: плита да тряпка мои вечные спутники… А как только я слегла — даже чашку свою убрать тебе оказалось невыполнимо! Вместо того чтобы дать мне спокойно выздороветь — гостей тащишь сюда ради собственного тщеславия: «Смотрите все: какая у меня жена!»…
– Не утрируй!
– Я вовсе не утрирую… Просто начинаю видеть вещи яснее… Хочешь знать мои планы?
– Ну-ну… Что теперь будет? Развод подашь? – хмыкнул он язвительно.
– Нет… Я просто пойду сейчас в спальню лечиться дальше… А ты уберёшь всё со стола сам… Посуду перемоешь… Проветришь квартиру… И сваришь мне куриный бульон… Настоящий бульон из курицы — а не порошковый суррогат из кубика…
– С какой это радости вдруг?! – глаза Максима округлились от неожиданности.
– Потому что если этого не произойдёт… То в следующий раз при гостях я выйду к ним вовсе не в пижаме… А голая выйду… И частушки им спою во весь голос…