Студия в Житомире — совсем крошечная, каких-то тридцать квадратов. Для первого взноса требовалось двести тысяч гривен. И Наталья почти дошла до этой суммы. Оставалось собрать всего тридцать две тысячи.
Голос у неё дрогнул, но плакать она себе не позволила.
— А ты появился и одним нажатием перевёл всё Даниилу. На автомобиль.
Владимир медленно отодвинул тетрадь. Снял очки, протёр стёкла, снова надел. Заговорил он нарочито ровно, тем самым тоном, каким взрослые объясняют очевидные вещи упрямому ребёнку.
— Наташа, не драматизируй. Марина ещё совсем молодая, ей двадцать лет. Она ещё успеет заработать, устроиться, накопить. У неё всё впереди. А Даниилу уже двадцать пять. Ему пора вставать на ноги. Сейчас без машины никуда. Это для него первый шаг.
— Первый шаг? — Наталья коротко рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. Он вышел сухим, резким, почти хриплым. — Владимир, у твоего Даниила этих «первых шагов» уже целая лестница. Сначала ты дал ему сорок тысяч гривен на интернет-магазин, который он закрыл через шесть месяцев. Потом — восемьдесят тысяч на какие-то курсы по блогерству, от которых не осталось ничего, кроме красивых обещаний. Потом ещё шестьдесят тысяч — на «дело» с приятелем, и это дело исчезло вместе с приятелем. Потом ты оплатил ему год аренды студии в Харькове, потому что, видите ли, «парень ищет себя». А теперь ты отдал ему сто шестьдесят восемь тысяч гривен из моих накоплений на машину. Так скажи мне, какой именно по счёту у него этот первый шаг?
Лицо Владимира застыло, стало тяжёлым, непроницаемым.
— Не надо всё сваливать в одну кучу. Это были разные обстоятельства.
— Нет, — отрезала Наталья. — Обстоятельство там всегда одно. Твой сын не привык обходиться без твоего кошелька. А ты не способен сказать ему «нет». И ладно бы ты распоряжался своими средствами. Но ты залез в мои.
— Это семейные деньги! — Владимир резко повысил голос. — Мы муж и жена, у нас общий бюджет!
Наталья снова придвинула к нему тетрадь в синей обложке.
— Тогда найди себя здесь. Покажи мне хоть одну строку, где ты от чего-то отказался. Где ты урезал свои расходы. Где взял дополнительную работу. Где копил вместе со мной. Эти деньги собирала я. В одиночку. Своим временем, своим здоровьем, своими нервами. Поэтому они мои.
— Я тоже работаю! Я тоже приношу домой зарплату! — он вскочил с дивана, будто его ударили.
— Ты приносишь зарплату и спокойно тратишь её на себя, — ответила Наталья без крика. — На встречи с друзьями. На рыбалку. На новый телефон. На инструменты для гаража. Я никогда не устраивала скандалов. Не считала каждую твою покупку. Не лезла тебе в карман. Но эти сто шестьдесят восемь тысяч гривен были моими деньгами. И прежде чем их трогать, ты обязан был спросить.
— Я никому ничего не обязан спрашивать! — взорвался Владимир. — Я мужчина в этом доме! Я глава семьи! Я решил помочь сыну и помог! А если тебя это не устраивает — это уже твои трудности!
Наталья замолчала.
Внутри у неё вдруг стало удивительно тихо. Не легче — нет. Просто словно кто-то убрал весь шум, оставив только прозрачное, ледяное понимание. Боль никуда не делась, но перестала метаться. Она застыла.
— Значит, ты глава, — произнесла она негромко. — Хорошо. Тогда сейчас берёшь телефон, звонишь Даниилу и говоришь, что вышла ошибка. Деньги он должен вернуть до завтрашнего вечера.
Владимир уставился на неё так, будто она потребовала от него совершить что-то немыслимое.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Он уже купил машину. Уже ездит на ней. Как я ему скажу: продавай?
— Просто скажешь правду. Что взял деньги без согласия жены. Что поступил нечестно. И что теперь Даниил должен вернуть сумму: продать машину, оформить кредит, занять — мне всё равно. Меня интересует только результат.
— Я этого делать не буду, — Владимир сложил руки на груди. — И что я ему скажу? Что жена меня загрызла? Что я подкаблучник и не могу распорядиться собственными деньгами?
— Скажи правду, — упрямо повторила Наталья. — Что ты обманул мою дочь. Что сейчас Даниил разъезжает на машине, купленной на деньги, которые откладывались на жильё для двадцатилетней девушки.
— Не смей называть это обманом! — Владимир шагнул ближе. В его взгляде впервые мелькнуло уже не чувство вины, а раздражение, быстро переходящее в злость. — Я взял из общего бюджета! Имел право!
— Ладно, — Наталья медленно кивнула. — Не обман. Назовём по-другому. Предательство. Так тебе больше нравится?
— Наташа, ты сейчас договоришься.
— До чего именно? — она посмотрела на него снизу вверх и не отступила ни на шаг. — До правды? Так я уже до неё дошла. Восемь лет я была удобной женой. Готовила, стирала, занималась домом. Возила твоего сына по его делам, когда он два месяца жил у нас после очередного провала. Молчала, когда он называл мою Марину приживалкой. Улыбалась твоей матери, когда она говорила, что я тебе не пара. Я терпела всё это. А ты в благодарность за моё терпение взял мои сбережения.