— Так вот из-за чего мы давимся пустыми макаронами и самой дешёвой курицей?! — взревел он так, что стекла в серванте задрожали. — Ты тайком тянешь деньги! Лезешь в общий бюджет!
— Михайло, выслушай, всё совсем не так… — попыталась вставить Ганна.
— Молчи! — перебил он, срываясь на крик. — Я вкалываю без передышки, а ты откладываешь за моей спиной?! На что собираешь? На норковую шубу? На подтяжку лица, чтобы перед кем-то молодиться? Или решила любовника на мои деньги содержать?!
Ганна не шелохнулась. Она стояла тихо, принимая на себя поток обвинений от человека, ради которого четыре года жила в режиме строгой экономии.
Когда его тирада иссякла, она без спешки открыла на телефоне снимок катера и протянула экран ему.
— Ты же столько лет говорил об этом катере. На твой юбилей мы собирались пойти и оформить покупку. Я уже внесла бронь на эту модель.
В голове у Михайло будто что-то громко щёлкнуло. Лицо вмиг побелело, губы приоткрылись, но слов не последовало. В одно мгновение до него дошло: он только что собственными руками уничтожил доверие единственного человека, который искренне в него верил.
Ледяная развязка и билет в один конец
Михайло словно сдулся — плечи поникли, взгляд заметался по кухне.
— Ганна… Ганна, прости меня, — пробормотал он, делая неуверенный шаг вперёд и пытаясь взять её за руки. — Я просто растерялся из-за такой суммы! Я ведь не знал… Мне показалось, что ты… Прости, пожалуйста, нервы не выдержали.
Ганна с брезгливой аккуратностью высвободила свои руки.