— Так вот почему ты больше не прикасаешься ко мне! — Оксанка с силой бросила планшет на стол. — Три года, Ростислав! Я три года винила себя!
— Ты влезла в мой личный планшет? — Ростислав сначала побледнел, осознав, что обнаружила жена, а затем лицо его налилось краской гнева. — Ты не имела никакого права туда лезть!
— Твоя мать сама дала мне это право, когда попросила найти рецепты на твоём планшете!
За два часа до этого
Оксанка хлопотала на кухне, готовя обед, когда туда вошла свекровь Евдокия.
— Оксанка, посмотри рецепт утиных ножек в красном вине у Ростислава в планшете. Я вроде бы записывала его вчера, а теперь найти не могу.
— Сейчас посмотрю. — удивилась Оксанка: свекровь никогда прежде не увлекалась французской кухней и вдруг решила поразить гостей чем-то утончённым.
Она взяла устройство мужа со стола и без труда разблокировала его — код она знала давно: дата рождения их сына и первая буква её имени. Открыла браузер. История запросов ударила как гром среди ясного неба. Сотни ссылок. Тысячи просмотров. Каждый день по несколько часов.
Оксанка застыла на месте; дыхание перехватило от шока. Её щеки вспыхнули от унижения и боли — вот оно объяснение отчуждённости мужа, его холодности в постели. Пока она укладывала ребёнка спать каждый вечер, он предавался своим виртуальным фантазиям.
— Ну что там? — Евдокия заметила пылающее лицо невестки и встревожилась: вдруг с внуком что-то случилось? Она заглянула через плечо на экран. — Пресвятая Богородица! Что это такое?!
Пожилая женщина резко отпрянула назад, прикрыв рот рукой от потрясения. Её затошнило от увиденного — полуобнажённые девицы выглядели моложе её собственной дочери.
— Это… — Оксанке трудно было выговорить хоть слово. Она словно зачарованная продолжала листать страницы одну за другой, всё глубже осознавая масштабы пристрастия мужа к этим искусственным образам. В голове крутились мысли о том, сколько времени он тратил на них вместо того чтобы быть рядом с ней.
— Где Ростислав?! — вскрикнула Евдокия. — Ростислав! Немедленно иди сюда!
Свекровь дрожала от возмущения: она растила сына строго и сдержанно; её мать всегда говорила ей, что мужчина должен быть опорой семьи, а не предаваться похоти перед экраном. Щёки покрылись пятнами стыда за собственного ребёнка.
В комнату вошла Злата, сестра Ростислава. Она только что мыла посуду и поспешила к матери после того как услышала её резкие возгласы. Увидев планшет у Оксанки в руках и перекошенные лица родных, сразу поняла: произошло нечто серьёзное.
— Что тут происходит? Мамочка, ты чего так кричишь?
— Твой братец… твой братец… — Евдокия вырвала планшет из рук невестки и замахала им перед собой как проклятым предметом. Ей было отвратительно даже держать его после того как узнала для чего он использовался сыном.
— Мамочка, успокойся! — наконец появился Ростислав и тут же выхватил устройство обратно себе в руки. — Это моё личное дело!
Сначала ему стало мучительно стыдно: быть пойманным матерью было унизительно до глубины души. Но вскоре внутри вспыхнул гнев: кто дал им право копаться в его вещах?
— Личное?! — взорвалась Оксанка уже обращаясь к мужу напрямую. — Когда ты последний раз смотрел на меня как на женщину? Когда прикасался ко мне с желанием? Для тебя я теперь просто домработница да нянька для ребёнка?
— Не устраивай сцен при моей матери! — Ростислав пошёл в наступление; решил защищаться нападением.
— При матери?! Да она сама едва сознание не потеряла! — голос Оксанки дрожал от ярости и боли; ей было неловко за этот скандал перед семьёй, но остановиться уже не могла.
— Ростиславчик… как ты мог?.. — прошептала Евдокия сквозь слёзы.— Оксанка ведь замечательная жена! Красивая женщина… Хозяйственная… Мать отличная… У неё такие выразительные глаза… А фигура какая женственная… Любой мужчина мечтал бы о такой…
— Замечательная?! — усмехнулся Ростислав презрительно оглядев жену сверху вниз.— Она располнела после родов! Посмотри на жену Дмитрия – подтянутая вся такая… А Кира у Александра вообще выглядит как фотомодель! А эта?.. – он указал пальцем на жену.
— Что?! – дыхание перехватило у Оксанки от этих слов; сравнения с жёнами друзей больно ударили по самолюбию – ведь она старалась быть хорошей матерью прежде всего…
— Ты слышала меня! Посмотри сначала на себя… а потом взгляни чем я интересуюсь… Видишь разницу? – он потряс планшетом прямо перед лицом жены.
Оксанка отвернулась; ей было невозможно выдерживать этот взгляд презрения больше ни секунды… Евдокия охнула едва слышно…
— Вот именно! – продолжал давить Ростислав.— Там женщины ухаживают за собой… Там страсть… Там красота… А ты превратилась в серую тень среди домашних тряпок…
В этот момент дверь распахнулась.