Выскочив на лестничную площадку, Лилия уже не разбирала дороги. Дмитрий что-то кричал ей вслед, просил остановиться, вернуться, хотя бы выслушать его, но она неслась вниз по ступенькам так, словно спасалась от погони. Вылетев из подъезда, она почти бегом пересекла двор, на секунду обернулась — и ей почудилось, будто Дмитрий действительно бросился за ней.
В этот момент к остановке как раз подкатила маршрутка. Лилия, не глядя на номер и даже не понимая, куда она едет, вскочила внутрь и опустилась на первое свободное место. Ей было всё равно, лишь бы уехать подальше от дома, от мужа, от этой унизительной сцены.
Обида жгла изнутри, ревность сдавила грудь так крепко, что стало трудно дышать. Лилия отвернулась к стеклу, стараясь спрятать лицо, чтобы никто не заметил слёз. Она ехала, не представляя ни конечной остановки, ни того, что будет делать дальше. В голове крутилась одна мысль: она бы никогда так не поступила. Ни за что не привела бы в их дом постороннего мужчину, если бы Дмитрия не было рядом.
Мысли метались, сталкивались, не давая ухватиться хоть за какое-то разумное решение. Куда теперь идти? Зачем она вообще села в этот автобус? Вернуться к родителям? Нет, не хотелось портить им вечер, тем более завтра у них намечался приём гостей.
Хотя Дмитрий, конечно, может начать искать её именно там. Позвонит, расскажет всё, заставит маму волноваться. Лилия резко достала телефон и набрала короткое сообщение: «Родителям звонить не смей». Она нажала отправку, успела увидеть, что сообщение ушло, и тут же экран мигнул. Аппарат жалобно пискнул и погас — батарея окончательно села.
Только тогда Лилия огляделась внимательнее и поняла, что город давно остался позади. За окнами тянулся какой-то дачный посёлок, редкие фонари, тёмные просёлочные повороты. На часах было уже около восьми вечера, сумерки быстро густели. Как бы она ни злилась, становилось ясно: нужно возвращаться.
На ближайшей остановке она вышла. Остановилась, посмотрела по сторонам. Место оказалось почти безлюдным. Где-то в отдалении виднелись небольшие дома, в окнах мерцал тёплый свет, но рядом не было ни души.
Над остановкой тускло мигал фонарь, от чего всё вокруг казалось ещё более серым и неприветливым. Лилия поёжилась от влажной осенней прохлады и перешла на противоположную сторону дороги, чтобы дождаться автобуса обратно. Но остановка была пустая. Ни прохожих, ни машин, только мокрый асфальт и тишина. Ей стало тревожно. Она всё чаще вглядывалась в темноту, надеясь увидеть фары автобуса. Прошло минут двадцать, но транспорт так и не появился.
Вдруг рядом притормозила легковая машина. Водитель опустил стекло и произнёс:
— Девушка, напрасно ждёте. Сегодня автобусов уже не будет.
Лилия настороженно посмотрела на него.
— Как это не будет? Он же туда поехал, значит, должен вернуться обратно.
— Нет, это был последний рейс. Следующий только завтра, примерно в шесть утра. Вы, случайно, не заблудились?
«Не ваше дело», — резко мелькнуло у неё в голове, но вслух она ничего не сказала. Грубить человеку старше себя Лилия не привыкла.
Мужчина тем временем вышел из машины и подошёл ближе. На вид ему было немного за сорок, одет аккуратно, держался спокойно, да и автомобиль выглядел прилично. И всё же Лилия инстинктивно отступила на пару шагов.
— Послушайте, — сказал он мягко, — мне всё равно скоро нужно будет ехать в город. Минут через сорок. Я живу вон в том доме. Если хотите, заходите, выпьете кофе, согреетесь. Потом я вас отвезу. Нечего вам стоять тут на холоде.
— Спасибо, я лучше попутку остановлю, — сухо ответила Лилия.
Мужчина лишь пожал плечами и уже направился обратно к машине.
Но в ту же секунду она вспомнила, как однажды её подругу на такой вот попутке едва не увезли неизвестно куда, и та потом чудом вырвалась. А здесь — чужая местность, темнота, разряженный телефон. К тому же незнакомец вроде не производил дурного впечатления. И как назло, с неба начали падать первые холодные капли дождя.
— Извините! — окликнула она его. — Вы точно потом поедете в город?
— Точно, — уверенно ответил мужчина. — Садитесь, а то промокнете, замёрзнете и ещё заболеете.
Лилия поколебалась ещё мгновение, а потом всё-таки решилась.