Дверь открыла пожилая женщина с внимательным, умным взглядом. Она была аккуратно одета и держалась с достоинством.
— Добрый день. К кому вы пришли?
— Мы… мы ищем Юрия, — начала Ганна, чувствуя неловкость. — По поручению… его родных.
Женщина, представившаяся соседкой и сиделкой, пригласила их внутрь небольшой, но уютной квартиры, заставленной книгами. У окна в кресле сидел очень пожилой мужчина — худощавый, почти прозрачный от времени. В комнате царила тишина и ощущение глубокой усталости. Но когда он поднял глаза на гостей, в них сверкнула ясность.
— Юрчику, к тебе пришли, — громко сказала сиделка.
— Юрий… — тихо обратилась к нему Ганна, подходя ближе. — Простите за беспокойство. Меня зовут Ганна. Это моя дочь Лилия. Мы… мы родственницы Ульяны Сергеевны Орловой.
Имя подействовало словно удар током: старик вздрогнул, пальцы вцепились в подлокотники кресла.
— Ульяна?.. — прошептал он с такой интонацией, будто прожил в этом звуке целую жизнь. — Какие родственники? У нее же не было…
—Я её племянница, — произнесла Ганна и опустилась на стул рядом с ним. Сердце у неё билось учащённо. — Она вырастила меня как родную дочь… И оставила мне кое-что важное. Среди её вещей было письмо… адресованное вам… но так и не отправленное.
Она осторожно передала копию письма, которую сделала Лилия; оригинал хранился отдельно как реликвия. Юрий дрожащими руками надел очки и начал читать послание из прошлого. С каждой строчкой его лицо менялось: не от боли или страха — оно словно таяло под тяжестью воспоминаний и чувств. По щекам скатились редкие слёзы: он не рыдал вслух, просто молча плакал над словами женщины, которую считал навсегда потерянной.
— Значит… она знала? Знала, что я жив? И всё равно не пришла?.. Не искала?
—Ей сказали… что у вас семья… что вы счастливы… И она решила не тревожить вас…
—Счастлив… — горько усмехнулся старик; в этой усмешке звучала такая тоска, что у Лилии перехватило дыхание.
Он заговорил медленно: о том как женился через год после войны по настоянию родителей; как его невеста ждала все четыре года фронта и растила сына; о том как был контужен и нуждался в поддержке; как верил в гибель Ульяны после бомбёжки во время эвакуации… Ему даже прислали список погибших…
Он закрыл глаза на мгновение:
—А письма? Я ведь писал ей! Столько раз! На прежний адрес…
—Их перехватывали… — неожиданно чётко сказала Лилия.
Все взгляды обратились к ней.
—Наверное родители вашей жены… Боялись потерять вас ради прежней любви… Боялись за свою дочь и за вашего сына… Тогда такое случалось часто…
Юрий кивнул: догадка была ему знакома давно; теперь она обрела подтверждение.
—Значит она умерла одна… Из-за чужой подлости… И моей слабости…
—Нет! — твёрдо произнесла Ганна с тем же внутренним жаром, каким говорила когда-то тётя Ульяна.— Она ушла из жизни с любовью в сердце… Не разрушив вашу судьбу… хотя имела на это право…
Ганна рассказала ему о тёте: о её строгости и скрытой теплоте; о любви к цветам на балконе; о жизни скромной и достойной до самого конца. Старик слушал молча; слёзы продолжали течь по его лицу без остановки.
— Я тоже никогда её не забывал… Жена моя была доброй женщиной – пусть ей будет судья Бог – но она чувствовала это молчание между нами… Мы прожили хорошую жизнь: дети… внуки… Но Ульяна всегда оставалась здесь…
Он прижал ладонь к груди:
—Потому что наша любовь так никогда и не стала бытом – ни ругани тебе ни скучных будней – осталась там где-то в сорок третьем году – самой светлой частью нашей юности…
Он замолчал ненадолго:
—Скажите честно – ей было тяжело?
Ганна ответила прямо:
—Думаю да… Но она никому этого не показывала… Превратила боль в силу… И передала мне эту силу вместо стен или вещей…
Юрий долго смотрел на неё:
—У вас сейчас беда какая-то серьёзная…
Ганна удивилась его проницательности и коротко рассказала про крах семьи: предательство мужа; долг над квартирой…
Юрий слушал внимательно:
—Вы стоите перед выбором: мстить или уйти достойно?… Как сделала она?
Ганна только кивнула:
Старик взял её руку своими холодными пальцами:
—Ульяна ушла потому что верила – я счастлив без неё… Пожертвовала собой ради моего мира…
Но ваш муж? Он несчастлив сам по себе! Он болен жадностью! Его мир иллюзорен!
Отступать тут незачем!
За правду нужно бороться!
Но без грязи!
Не так как он!
Найдите способ быть сильной без жестокости!
Спасите свой дом без разрушения всего вокруг!
Это самый трудный путь…
Но именно такой путь она вам завещала…
Они проговорили ещё час.
Когда Ганна с Лилией уходили из квартиры Юрия – они чувствовали себя наполненными каким-то тихим светом вместо пустоты…
История тёти перестала быть просто печальной памятью – стала путеводителем…
В метро Лилия спросила мать:
– Мамочка… а дальше что?
Ганна смотрела сквозь окно вагона на мелькающие огни тоннеля:
– Дальше мы будем бороться! Но не против него! А за себя!
Тётушка уступила чужому счастью ради любви…
Я сохраню наш дом – но уже без страха перед ним…
Без мести…
Просто выйду из его лжи полностью…
Для этого нужна холодная голова и горячее сердце…
Как у неё было всегда…
Прошло десять дней тишины дома – нарушаемых лишь звонками из банка – на которые Ганна отвечала спокойно: «Ведём переговоры через представителя».
Представителем выступала подруга-юристка – согласившаяся помочь за символическую плату из солидарности.
За эти дни Ганна съездила к родителям в другой город Украины поговорить откровенно.
Мама молча обняла её и принесла шкатулку со «заначкой».
Отец хмурился но сказал твёрдо: «Держись дочка! Тётушка твоя умная женщина была».
Лилия договорилась со своими одногруппниками взять небольшой займ до продажи доли мамы: «Они верят нам». Это «верят» грело сильнее денег…
Наступил день ультиматума.
Встречу с Богданом Ганна назначила вне дома – в кафе на нейтральной территории.
Она пришла раньше него; заказала чай; выбрала место спиной к стене лицом ко входу; положила папку с бумагами перед собой…
Богдан вошёл позже обычного ухоженный но взгляд был пустым несмотря ни на что…
Сел напротив ничего не заказав:
– Ну? Что за спектакль?
– Никакого спектакля нет,— спокойно ответила Ганна.— Только деловое предложение
Она раскрыла папку доставая проект соглашения:
– Всё просто: кредит нужно закрыть
Я беру твою часть обязательств
Мои родители друзья Лилия помогают мне собрать сумму
Вот предложение выкупа твоей доли
Цена ниже рыночной но справедлива
Иначе суд разделит квартиру сам
Ты потеряешь больше
Богдан смотрел мимо цифр
– Ты выкупаешь?! На какие деньги?!
– На те которые дали мне люди потому что доверяют мне а не мужу который взял кредит тайком
– Я против! Это моя квартира!
– Ты вложился только в ремонт Богдан,— поправила она усталым голосом.— А сама квартира принадлежит мне по документам по завещанию ты лишь прописан здесь
Теперь два варианта:
1) принять деньги закрыть долг начать новую жизнь
2) судиться терять время деньги репутацию остаться ни с чем кроме долгов
Выбирай сам
Она говорила спокойно почти равнодушно будто бухгалтер подводящий итог проекта который провалился
Это бесстрастие сбивало его сильнее любой истерики
– Ты меня ненавидишь?! Хочешь уничтожить?!
Ганна покачала головой:
– Нет Богдан я больше тебя ни люблю ни ненавижу я просто подвожу черту ты говорил содержишь дом но дом это там где тебя ждут где рады тебе а ты давно ушёл отсюда остались только вещи вот я их тебе продаю обратно за деньги
Он молчал кулак дрожал от внутренней борьбы между гордыней и расчётом который постепенно побеждал благодаря цифрам перед глазами
– А жить мне где?!
– Это уже твои заботы,— мягко сказала она.— Как мои теперь мои Света остаётся со мной алименты ей не нужны ты можешь видеться если захочешь если сможешь смотреть ей в глаза после всего этого
Он смотрел вниз видя своё отражение исказившееся гримасой поражения
Он проиграл всё потому что игра закончилась а правила больше никто соблюдать не собирался
– Хорошо,— наконец сказал он.— Я согласен
– Отлично,— ответила Ганна доставая ручку.— Подпишем предварительное соглашение юрист оформит остальное
Он поставил подпись даже толком не читая документ потом спросил глухо:
– И ты думаешь будешь счастлива одна?
– Я буду свободной,— ответила она.— Со мной останутся воспоминания о тёте Ульяне которая научила меня главному и моя дочь которая смогла сказать правду отцу прямо
А счастье?… Не знаю пока
Но свобода уже многое значит больше чем ты можешь себе позволить сейчас
Она собрала бумаги поднялась
– Ключи оставишь у юриста вещи заберёшь при Свете я там больше появляться не буду мне там делать нечего
И ушла
Не оглядываясь назад
Через месяц квартира стояла полупустая мебель разделена поровну часть Богдан забрал молча даже дальше прихожей не заходил постаревший мрачный Света наблюдала всё это тихо грустно теперь же мама сидела одна прислонясь спиной к стене где раньше висела картина купленная «по статусу» картины нет пятно от неё еле заметное словно шрам осталось следом прошлого которое уже отпустило
Она подошла к холодильнику тому самому открылся почти пустой бутылка воды йогурт яйца пакет молока ровно столько сколько нужно одной
Компрессор гудел фоном новой жизни
Из соседней комнаты доносился смех дочери разговаривавшей онлайн
Этот звук был дороже любого ремонта
На балконе вечер пах осенью листвой дымком
Ганна облокотилась о перильца покрашенные собственноручно
Там где-то жил теперь Богдан возможно среди новых стен полного холодильника возможно уже с кем-то другим
Ей было всё равно
Вспоминая слова Юрия «Будьте сильной без подлости» — она понимала теперь точно нашла этот путь
Без скандалов мести или грязи
Просто тихо вернула себе пространство
Память
Право дышать
Больше она была уже не Екатериной женой успешного мужчины
А снова той самой Катей
Которая когда-то мечтала рисовать
Верить
Любить
За спиной щёлкнула дверь балкона вышла Лилия укрывая мать пледом
–– Замёрзнешь ещё чего доброго мама
–– Что делаешь?
–– Дышу,— улыбнулась та.— Просто дышу
Они стояли рядом плечом к плечу глядя вдаль города освещённого огнями вечера
–– Заметно ли пятно ещё?
–– Почти нет надо приглядываться
–– Вот именно оно должно быть частью пола частью истории но никогда главной
Обняв дочь за плечи они вошли внутрь квартиры пустующей внешне но наполненной новым смыслом внутри
И среди этой тишины наконец прозвучал голос самой Ганны
Тихий настоящий
Где-то внутри себя
Слова будущего которые ещё предстояло разобрать