Юлия стояла у плиты, рассеянно помешивая суп, когда в тишине раздался звонок в дверь. Для Богдана ещё слишком рано. Значит, опять она.
— Юлия, я буквально на минутку! — бодро донеслось из прихожей голосом свекрови.
Это «на минутку» обычно растягивалось часа на три. Не меньше.
Юлия сглотнула, выключила конфорку и вытерла ладони о полотенце. Татьяна уже появилась в дверях кухни — безупречно уложенные волосы, прямая спина, внимательный взгляд. По выражению её лица Юлия давно научилась угадывать настроение. Сегодня предстоял «серьёзный разговор».
— Здравствуйте, Татьяна.
— Ну сколько можно — «Татьяна» да «Татьяна», — вздохнула свекровь, проходя внутрь и окидывая кухню придирчивым взглядом. — Я тебе мама или кто?
Юлия ничего не ответила. Этот разговор повторялся не впервые. Слово «мама» упорно не шло с языка — будто внутри что‑то сопротивлялось.
— Суп готовишь? — Татьяна приподняла крышку кастрюли. — Что-то мутноват. Ты бульон процеживала?
— Пока нет, не успела.
— Это нужно делать сразу, Юлия. Иначе потом уже не тот вкус. — Свекровь опустилась на стул, изящно скрестив ноги. — Я Богдану всегда через марлю процеживала. Он признавал только прозрачный суп.
Юлия открыла холодильник, будто срочно искала нужный продукт. На самом деле ей требовалась пауза, чтобы не ответить резко. Пять секунд — вдох, выдох. Дверца мягко закрылась.
— Татьяна, вы же говорили, что ненадолго.
— Так я и не задержусь! Просто оказалась рядом. У меня приём у ортопеда в Харькове, это же совсем близко от вас. Думаю, зайду, посмотрю на внука. Где Ярослав?
— Спит.
— В это время? — брови Татьяны взметнулись вверх. — Юлия, так нельзя! Потом всю ночь глаз не сомкнёт. Режим нарушать недопустимо, я тебе уже говорила.
Юлия ощутила знакомое покалывание раздражения. Всё по привычному сценарию: от врача — к методам воспитания.
— Он сегодня проснулся раньше обычного, устал. Поэтому и лёг раньше.
— Я Богдана приучила к чёткому распорядку. Подъём в семь, завтрак в восемь, дневной сон строго с двух до трёх. И ничего, вырос крепким, здоровым.
«Крепкому» мужчине было тридцать четыре, и он по-прежнему не умел отказать матери, когда та принималась критиковать их семейные порядки.
— Чаю хотите? — устало спросила Юлия.
— С радостью! Только если есть зелёный. Ваш чёрный слишком крепкий, потом до утра не уснуть. — Татьяна снова обвела кухню взглядом. — Шторы бы поменять. Эти совсем выгорели. Я в «Ашане» видела милые, в цветочек. Могу посмотреть для вас, если хочешь.
Юлия молча поставила чайник. Эти шторы она искала почти полгода, объехала множество магазинов, прежде чем нашла именно такие — строгие, серо-белые, без всяких цветочков.
— Я подумаю, спасибо.
— И вообще, у вас прохладно. Богдан что, экономит на отоплении? Юлия, понимаю, времена сейчас непростые в Украине, но на здоровье экономить нельзя. Тем более когда в доме маленький ребёнок.
— Температура нормальная. Двадцать два градуса.
— Мне кажется, холодновато. — Татьяна поёжилась. — Я бы добавила тепла. Но решать, конечно, вам.
Чайник щёлкнул, выключаясь. Юлия разлила чай по чашкам и села напротив свекрови, обхватив свою ладонями, словно держалась за спасательный круг.
— Татьяна, вы ведь на машине?
— Да. А что такое?
— Вам к ортопеду скоро.
Свекровь взглянула на часы и чуть поджала губы.
— Приём в четыре. Времени ещё сорок минут, успею. — Она сделала глоток. — Кстати, о врачах. Юлия, я хотела обсудить один момент. Читала статью о детских садах — такие ужасы пишут! Инфекции, невнимательность воспитателей… Ты же не собираешься отдавать Ярослава в сад?
Юлия аккуратно поставила чашку на стол. Вот к чему всё шло.
— Собираюсь. С сентября.