— Но ему же всего два с половиной года будет! Это слишком рано, Юлия. Иммунитет ещё слабый. Он ведь начнёт постоянно болеть!
— Мне пора возвращаться на работу.
— Зачем? — искренне удивилась Татьяна. — Богдан хорошо зарабатывает. Я всегда считала: мать обязана быть рядом с ребёнком хотя бы до трёх лет. А ещё лучше — до школы. Я, например, с Богданом сидела до самого первого класса.
Юлия почувствовала, что её выдержка вот-вот даст трещину.
— Татьяна, я люблю своё дело. И мне важно не потерять квалификацию.
— Квалификация… — свекровь пренебрежительно взмахнула рукой. — Что для тебя важнее — карьера или собственный ребёнок? Я, между прочим, отказалась от своей работы ради сына. И ни разу об этом не пожалела.
Юлия промолчала. Эту историю она слышала десятки раз. О том, как Татьяна бросила институт после рождения Богдана. О том, как посвятила себя семье. О своём подвиге и о том, что такой выбор — единственно правильный.
— Я не собираюсь приносить карьеру в жертву, — тихо произнесла Юлия. — Я хочу совмещать.
— Ну-ну, — протянула свекровь с сомнением. — Посмотрим, что из этого выйдет. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.
В этот момент хлопнула входная дверь — в квартиру вернулся Богдан. Он сразу уловил атмосферу: у жены застывшее лицо, мать выглядит обиженной, в кухне повисла тяжёлая тишина.
— Привет, — осторожно произнёс он. — Мам, ты здесь?
— Богдан! — Татьяна вскочила и поспешила обнять сына. — Я буквально на минутку забежала. Как ты?
— Всё нормально. — Богдан бросил взгляд на Юлию. Та отвернулась к окну.
— Ладно, мне пора, — засуетилась свекровь. — К врачу бы не опоздать. Юлия, не забудь процедить суп. И подумай насчёт садика. Богдан, целую. Ярослава поцелуй от бабушки.
Когда за ней закрылась дверь, Богдан подошёл к жене и мягко обнял её за плечи.
— Что теперь?
— Да всё сразу, — устало выдохнула Юлия. — Суп мутный, шторы не те, в квартире прохладно, ребёнка я укладываю неправильно, в сад рано, работать не стоит. Стандартный список.
— Юль…
— Нет, Богдан. Я больше так не могу. — Она повернулась к нему, и он заметил слёзы. — Я вымотана. Она приходит когда вздумается, сидит сколько захочет и постоянно делает замечания. Всё, что я делаю, оказывается неверным. Я у неё плохая жена, плохая мать, плохая хозяйка. И ты всегда её поддерживаешь!
— Я никого не поддерживаю, — растерялся Богдан. — Просто… это моя мама.
— А это моя жизнь! Мой дом! Мой ребёнок! — Юлия смахнула слёзы. — Всё. Я больше не хочу её видеть. Пусть перестанет сюда приходить.
— Юль, ну что ты… Это же крайность. Она просто переживает.
— Она вмешивается. Это совсем другое.
Богдан опустился на стул и устало провёл ладонями по лицу.
— И что ты предлагаешь? Чтобы я сказал матери, что ей нельзя приходить к нам? К собственному внуку?
— Да.
— Юлия, это слишком жёстко.
— Жёстко — это два с половиной года терпеть бесконечные упрёки. — Голос Юлии дрожал. — Я устала оправдываться за каждый шаг. Устала доказывать, что я нормальная мать. Устала чувствовать себя чужой в собственном доме.
Они замолчали. В кроватке зашевелился Ярослав, и Юлия машинально поднялась, направилась к нему. Богдан остался на кухне, неподвижно глядя в стол.
Спустя полчаса она вернулась с сонным сыном на руках. Муж всё так же сидел на месте.
— Я не стану запрещать маме видеть внука, — тихо произнёс он. — Но я поговорю с ней. Попрошу быть мягче.
— Ты уже говорил. И не раз. Это ничего не меняет.
— Тогда как? — Он поднял на неё взгляд. — Совсем прекратить общение?
Юлия опустилась в кресло, покачивая Ярослава. Долго молчала. Богдан ждал.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Пусть твоя мама приезжает. Но у меня есть два простых условия.
Богдан напрягся.
— Какие?
— Первое: только по предварительной договорённости. Никаких «я была рядом и решила заглянуть». Сначала звонок и согласованное время. Второе: не дольше двух часов в неделю.
— Два часа? — Богдан выглядел ошеломлённым. — Юлия, это же…
— Это предел того, что я способна выдержать, — перебила она. — Два часа её советов, замечаний и критики — и ни минутой больше. Иначе я просто сорвусь. Либо так, либо никак.
— Но почему… Может, всё-таки стоит попробовать…
— Нет.