Оказалось, что её «домашние навыки», над которыми смеялся бывший муж, могут приносить деньги. Маленькие, но свои.
К осени Вера изменилась. Кожа стала грубее, руки — крепче, но в глазах появилось что-то, чего не было никогда — спокойствие. Она больше не ждала звонка от Артёма. Она вообще перестала его ждать.
Интрига закрутилась в октябре. Вера нашла в подполе дома старый сундук, запертый на замок. Ключ от него лежал в том самом конверте, который дал нотариус. Внутри были не драгоценности. Там были письма. Десятки писем, адресованных её отцу, который ушёл из семьи, когда Вере было пять.
Читая их, Вера задыхалась. Оказалось, что тётя Аня была его единственной любовью. Он не бросал их просто так — он ушёл к ней, но Анна Сергеевна, узнав, что у него есть маленькая дочь, прогнала его. «Ты должен быть с ней», — писала она.
Он не вернулся в семью, он спился где-то на севере, но Анна всю жизнь винила себя в его судьбе. И всю жизнь следила за Верой издалека. Она знала о каждом её шаге. Она знала, что Вера совершает ту же ошибку — растворяется в другом человеке.
«Я отдаю тебе этот дом, чтобы ты разорвала круг», — гласила последняя записка в сундуке.
Вера сидела на полу, окруженная письмами, и понимала: её жизнь была построена на лжи и жертвах, которые никому не были нужны. Её мать скрывала правду об отце, Артём скрывал правду о своей скуке, а она скрывала правду о самой себе.
В ноябре в «Тихую Заводь» приехала машина. Черный внедорожник, нелепо смотрящийся среди деревенских изб. Из него вышел Артём.
Он выглядел плохо. Лицо осунулось, глаза бегали. Юля ушла от него спустя три месяца, прихватив приличную сумму со счетов. Бизнес, который Вера «незаметно» поддерживала своими советами и организацией, начал разваливаться.
— Вер, я это… мимо проезжал, — соврал он, озираясь на её скромный, но уютный дом. — Слушай, ну ты тут… экзотично устроилась. Дети как? Максим! Соня!
Дети вышли на крыльцо. Максим посмотрел на отца холодно. Соня даже не улыбнулась.
— Вер, давай поговорим, — Артём подошёл ближе. — Я был дураком. Накрыло, понимаешь? Кризис. Давай всё вернем. В Химках квартиру продадим, купим дом в Подмосковье, настоящий, с охраной. Ты же не можешь здесь вечно дрова рубить. Ты же женщина, тебе уют нужен, забота…
Вера смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни торжества. Перед ней стоял маленький, испуганный человек, который искал не её, а те самые «домашние тапочки», которые он так неосмотрительно выбросил.
— Уходи, Артём, — тихо сказала она.
— Вер, ты чего? Я же извиниться приехал! Я всё осознал!
— Ты ничего не осознал. Ты просто проголодался и замерз. А я больше не работаю поваром и грелкой. У меня теперь есть своя работа.