Лариса вспыхнула от негодования:
— Невдячний! После всего, что я для тебя сделала!
— Мама, я тебя люблю, — Роман подошёл ближе и мягко взял её за руку. — Но ты не можешь решать за меня, где и с кем мне жить. Я взрослый человек. У меня есть своя семья.
Свекровь выдернула ладонь и резко повернулась к чемоданам.
— Ну что ж, собирай мои вещи. Раз уж старая мать больше не нужна.
— Никто вас не выгоняет, — вмешалась я. — Вы можете остаться на несколько дней, пока не подыщете другой вариант. Если только пообещаете уважать наши границы.
— Чтобы я еще унижалась! — Лариса высоко подняла подбородок. — Нет уж, благодарю за приём. Поеду к тем, кто действительно меня ценит.
В течение следующего часа Роман помогал матери собирать вещи, разбросанные по квартире. Она шумно вздыхала и бросала в мою сторону укоризненные взгляды, но больше не пыталась надавить на сына. Похоже, поняла: в этот раз перегнула палку.
Когда такси увезло Ларису с её багажом (оказалось, Зоя действительно ждала её с распростёртыми объятиями), мы с Романом остались вдвоём в неожиданно тихой квартире.
— Прости меня, — первым нарушил молчание он. — Не стоило мне говорить те слова… про хозяйку и всё прочее.
Я молча кивнула, всё ещё переваривая события последних часов.
— Зачем ты сказал маме, что квартира твоя? — спросила я после паузы.
Роман тяжело выдохнул и опустился на диван.
— Не знаю… Наверное, хотел избежать упрёков. Чтобы она не думала будто я живу за твой счёт. Ты же знаешь её…
— Знаю, — ответила я и присела рядом. — Но ведь это неправда. Мы оба работаем и вкладываемся в наш дом одинаково. Какая разница чьё имя в документах?
— Для неё это имеет огромное значение… — покачал головой Роман. — Она уверена: мужчина обязан быть главным во всём – особенно в финансовых вопросах. Иначе брак будто бы неполноценный.
В тот вечер мы долго разговаривали – о его детстве под контролем властной матери-одиночки; о моих попытках соответствовать её представлениям об идеальной жене для сына; о том чувстве вины перед нами обеими, которое он носил годами… И постепенно пришло понимание: возможно именно этот конфликт стал поворотной точкой – моментом осознания для Романа того факта, что пора перестать быть посредником между матерью и Ириной – пора сделать выбор самому.
— Я всегда буду заботиться о маме… — сказал он перед тем как лечь спать. — Буду помогать ей и навещать… Но мой дом теперь здесь – рядом с тобой. И никакие манипуляции этого уже не изменят.
Я прижалась к нему крепче – напряжение последних часов начало отпускать понемногу… Конечно же отношения с Ларисой не наладятся мгновенно; возможно она будет держать обиду ещё долго; может нас ждут новые конфликты… Но сегодня произошёл важный перелом: Роман наконец выбрал свою семью вместо роли вечного сына-исполнителя чужих ожиданий.
На следующее утро он сам позвонил матери – узнал как она устроилась у Кристины. Разговор был коротким и прохладным по тону… но главное – он сделал первый шаг навстречу примирению на новых условиях отношений между ними.
А через неделю мы вместе съездили к ней в гости – привезли гостинцы… Лариса была немногословна но приняла нас без упрёков или язвительных замечаний… Впервые за пять лет она ни словом не обмолвилась о моей причёске или одежде… Маленький шаг вперёд – но очень важный шаг в правильном направлении.