Она направилась на кухню, не обращая внимания на мать.
Сумка с глухим звуком упала на стул, крышка от кастрюли с тихим звонком была снята. — О, котлеты.
Хотя бы что-то. «Хотя бы что-то»… Тамара Ивановна сжала полотенце так сильно, что побелели костяшки пальцев.
В горле застрял комок, дыхание задерживалось, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Как же ей хотелось крикнуть!
Рассказать, что её «ничегонеделание» началось ещё в шесть утра, когда она по морозу шла на рынок за свежим мясом для этих самых котлет.
Что затем гладила Ольгины офисные блузки, потому что «мам, у тебя выходит лучше».
Что оплачивала квитанции, простояв в очереди целый час, поскольку у Ольги «нет времени на такие мелочи».
Что села буквально полчаса назад!
Но она молчала.
Потому что зачем?
Ольга всё равно не услышит.
Она никогда не слушала.
Вспомнилось, как было на прошлой неделе.
Ольга звонит с работы: — Мам, привет!
Слушай, помнишь мою любимую белую блузку?
Я её в стирку положила.
Постирай, пожалуйста, завтра на встречу нужна. — Ольга, она же с цветным рисунком… — осторожно начала Тамара Ивановна. — Ой, мам, вытащи!
Что тебе стоит?
Ты же дома!
И вытащила.
И отстирала.
Вручную.
А история с шторами?
Ольга зашла, носом повела: — У нас как-то душно, мам.
Дышать невозможно.
И ушла в комнату, уткнулась в телефон.