Улыбка была такой светлой и спокойной, что у Ольги пробежал холодок по спине. — Доброе утро, дочка! — произнесла мама ровным и ласковым голосом. — Нет, никакого пожара.
Я просто решила последовать твоему совету.
Немного «ничего не делать» тоже.
Ольга застыла. — Что ты имеешь в виду?
А… а завтрак? — спросила она. — Завтрак теперь твоя забота, дорогая, — отхлебнула мама чаю. — Как и ужин.
И уборка.
И стирка.
И, конечно, вынос мусора, — на слове «вынос мусора» она сделала лёгкий, но заметный акцент. — Понимаешь, Ольга, я уже внесла свою долю труда в этот дом.
Сорок лет на заводе, потом вторая смена — дома.
Всё.
С сегодняшнего дня я на пенсии.
И не только официальной.
Теперь ты взрослая, самостоятельная хозяйка.
Ольга открыла рот, но промолчала.
Она смотрела на маму и не могла её узнать.
Где же та мама, которая всегда суетилась и была готова броситься по первому зову?
Перед ней сидела кто-то другой — отстранённая, незнакомая женщина. — Ты… шутишь? — тихо спросила она. — А я на шутницу похожа? — перелистнула страницу мама. — У меня, знаешь, появилось столько свободного времени.
Хочу записаться в библиотеку.
На йогу.
На курсы кройки и шитья.
Выяснилось, что жизнь не заканчивается. — Но я же работаю! — почти вскрикнула Ольга. — У меня дедлайны! — Я тоже всю жизнь работала, Оля, — спокойно ответила мама. — А потом приходила домой и переходила к второй плите.
Ничего, справишься.
Ты у меня молодец.
Тамара Ивановна снова погрузилась в книгу.
Разговор был закончен.
Ольга стояла посреди кухни, словно поражённая громом.