Ему было вполне достаточно, что еда в доме есть, счета оплачены, а супруга не высказывает претензий. Финансами распоряжалась она, и Мирослав никогда не задумывался о том, сколько уходит в месяц.
Теперь же, после долгожданного повышения, его доход составлял около семидесяти тысяч. У Полины — сто пятнадцать. Плюс премии по итогам квартала.
Она перекрыла воду и вытерла руки полотенцем.
Раздельный бюджет? Современные веяния.
Ну что ж. Пусть будет так…
…В последующие дни Полина пребывала в странном состоянии — словно кто-то стер пелену с глаз, и всё вокруг обрело неожиданную чёткость.
Она начала вести подсчёты. Не финансовые — временные. Сколько часов ушло на готовку. Сколько раз она вставала раньше ради завтраков. Как проводила вечера у плиты, пока Мирослав ел молча, не отрываясь от экрана телефона. Как тратила выходные на закупки продуктов, уборку и приготовление еды.
Восемь лет. Две тысячи девятьсот двадцать дней. В среднем по три часа в день на домашние дела — почти девять тысяч часов. Это целый год непрерывной работы. Год её жизни, отданный мужчине, который вдруг решил: теперь они живут «по-европейски».
А что получала она взамен? Мирослав не стоял у плиты. Не мыл полы. Не стирал одежду. Иногда выносил мусор — и каждый раз это преподносилось как подвиг вселенского масштаба.
Раздельный бюджет?
Хорошо.
В понедельник Полина не стала готовить ужин. Вернувшись с работы, переоделась и отправилась в уютное кафе неподалёку — там подавали изумительный тыквенный суп и свежайшие круассаны.
Мирослав позвонил около половины девятого вечера.
— Ты где? Я пришёл домой — никого нет.
— Ужинаю в кафе, — ответила она спокойно и сделала глоток латте. — Раздельный бюджет ведь? Я трачу деньги только на себя.
— Но… а мне что делать?
— Наверное, то же самое.
Он отключился без слов.
Первые несколько дней Мирослав пребывал в приподнятом настроении. Полина наблюдала за ним со стороны с холодным интересом учёного за стеклом лаборатории.
Он приносил домой еду из кафе и ресторанов; заказывал пиццу; обедал с коллегами вне офиса; демонстрировал ей чеки с видом победителя жизни.
— Сам себе хозяин! — говорил он довольным тоном, вытирая пальцы после очередной порции роллов из коробки. — Никто не командует!
Полина молча кивала и терпеливо ждала развития событий.
Ждать пришлось недолго.
На второй неделе холодильник представлял собой унылую картину: засохший кусок сыра в пакете, банка горчицы без даты изготовления и морковь с морщинистой кожурой.
Мирослав понял: ежедневные доставки еды вовсе не романтика свободной жизни холостяка, а настоящая финансовая пропасть. Роллы да пицца обходились куда дороже домашних блюд, которые раньше Полина готовила без особых усилий.
Он решил сократить расходы: купил пельмени и сварил их в немытой кастрюле… но даже по его неприхотливым меркам результат оказался несъедобным.