Готовые салаты из супермаркета. Сосиски с подозрительным составом. Всё это совершенно не насыщало, как домашний борщ или курица, запечённая с картофелем.
Но главной проблемой оставались финансы. Его казавшаяся сначала отличной новая зарплата буквально таяла на глазах.
Вечером в пятницу Мирослав вернулся домой с букетом. Семнадцать алых роз, целлофановая упаковка, лента — классический жест мужчины, пытающегося загладить вину.
Полина устроилась в кресле и листала журнал.
— Это тебе, — он протянул цветы с выражением лица, будто вручал королевскую регалию.
Она подняла взгляд. Оценила букет. Затем посмотрела на мужа. И снова перевела глаза на розы.
— Спасибо, — произнесла спокойно, не двигаясь с места. — Поставь в вазу. Она справа в шкафу.
Мирослав замялся: он явно рассчитывал на другую реакцию — слёзы умиления, объятия и заверения в прощении.
— Полин… — он переминался с ноги на ногу. — Я тут подумал…
— Любопытно.
— Может, ты снова начнёшь готовить? Ну… как раньше?
Она не спешила отвечать.
— А что изменилось?
— Просто… — Мирослав опустился на диван, всё ещё держа букет в руках. — Понимаешь, вся эта магазинная еда… она совсем не то. Невкусно и дорого выходит. У тебя всегда так вкусно получалось…
— Получалось, — подтвердила Полина. — Потому что я вкладывала туда своё время и силы. И деньги тоже тратились мои.
— Вот именно! — оживился он. — Давай так: мы делим расходы пополам – честно поровну! Ты покупаешь половину продуктов, я вторую половину – и ты готовишь! Что скажешь?
Полина отложила журнал в сторону.
— Подожди-ка… То есть я оплачиваю часть продуктов и при этом ещё стою у плиты? Без оплаты?
— Ну… — он заморгал растерянно, словно только сейчас понял слабое место своей идеи. — Это же для нас обоих…
— Для нас обоих я вкалывала восемь лет подряд: стирка была на мне, уборка тоже моя забота – и кухня вся моя зона ответственности. А теперь ты хочешь продолжения банкета: чтобы я продолжала работать на тебя бесплатно и ещё вкладывалась деньгами?
— Ты как-то неправильно это подаёшь…
— Я говорю так, как оно есть на самом деле.
Цветы в его руках выглядели всё более нелепо и жалко.
— То есть ты отказываешься? — в его голосе прозвучала обида и искреннее недоумение человека, которому отказали в чём-то кажущемся вполне естественным.
— Да, Мирослав. Отказываюсь.
— Но почему?
— Потому что это не партнёрство. Это использование меня вслепую – эксплуатация чистой воды.
Следующие недели стали для Мирослава настоящим испытанием без конца и края.
Он жаловался постоянно: монотонно и навязчиво – словно неисправный кран капал однообразием своих претензий день за днём.
— Деньги заканчиваются… — ворчал он за завтраком над подгоревшим омлетом. — Не понимаю вообще куда всё уходит…
— Наверное, всё съедается продуктами? – предположила Полина спокойно, намазывая тост авокадо-пастой. Авокадо она теперь покупала себе сама – раньше считала это излишеством.
– Это всё из-за раздельного бюджета!
– Но идея раздельного бюджета была твоей инициативой…
– Я просто не думал… что будет вот так!
Она лишь пожала плечами без лишних слов: допила кофе до дна и поспешила уйти по делам на работу.