– Эту перегородку снесём, и получится просторная гостиная, – резкий, уверенный женский голос прокатился по деревянному коридору. – А наверху оборудуем две детские. Маричка, твоим мальчишкам там будет отлично. Воздух чистый, кругом сосны, до озера всего десять минут пешком. Пространства хватит всем!
Женщина у окна, держа в руках чашку уже остывшего травяного чая, безмолвно следила за происходящим. В доме, который она создавала с таким трепетом, продумывая каждую мелочь, теперь распоряжались люди, чужие ей по духу. Свекровь, Полина, вооружившись рулеткой, деловито шагала по гостиной, прикладывая металлическую ленту к углам. За ней торопливо следовала золовка Маричка, что‑то помечая в блокноте.
– Мам, а с участком как поступим? – спросила Маричка, выглянув в окно на аккуратный сад. – Эти розовые клумбы мне совсем ни к чему. Детям нужен ровный газон, чтобы бегать. Поставим батут, каркасный бассейн. Розы придётся убрать, от них одни шипы да грязь.
Полина небрежно махнула рулеткой, будто дирижировала оркестром.
– Конечно, уберём. И эту стеклянную теплицу тоже снесём. Зачем возиться с помидорами, если всё можно купить на рынке? Лучше поставим здесь беседку с хорошим мангалом. Максим любит жарить мясо, будет где друзей собирать.
Они обсуждали будущую переделку спокойно и по‑деловому, словно выбирали мебель в салоне, а не перекраивали чужое жильё. Ни одна из них даже формально не поинтересовалась мнением хозяйки. Впрочем, ни Полина, ни Маричка уже давно не считали этот дом чужим. В их представлении дача, приобретённая в браке, автоматически относилась к семейному имуществу. А раз союз их обожаемого Максима стремительно катился к разводу, они приехали оценить «свою долю», которая, как им казалось, принадлежала их стороне.
Ганна отпила чай. Напиток горчил, перекликаясь с происходящим. Развод с Максимом начался несколько месяцев назад. Это решение вызревало годами, складываясь из мелких обид, финансовых недоговорённостей и хронического отсутствия поддержки. Максим отличался широтой натуры, но лишь там, где речь шла о его интересах. Он любил производить впечатление: покупал дорогие снасти для рыбалки, менял машины чаще, чем сезонную резину, и регулярно ввязывался в сомнительные проекты, которые заканчивались провалом.
Загородный дом был целиком инициативой Ганны. О собственном уголке за городом она мечтала ещё в юности. Годами откладывала часть зарплаты, собирала премии, отказывалась от дорогих поездок и брендовой одежды. Когда накопилась сумма на участок в хорошем посёлке, Максим лишь равнодушно пожал плечами: копаться в земле он не собирался, но и возражать не стал. Стройка тоже легла на её плечи. Она самостоятельно подбирала бригады, выбирала материалы, ездила на строительные рынки по выходным, пока муж отсыпался или отправлялся с друзьями на очередную базу отдыха.
Финансовый вклад Максима ограничился декоративным флюгером на крыше и набором шампуров в кожаном футляре. Зато когда дом был готов, именно он первым начал привозить сюда шумные компании, с гордостью демонстрируя «свои владения».
Полина закончила замеры и, тяжело выдохнув, опустилась на мягкий диван, изготовленный по индивидуальному заказу Ганны.
– Что скажу, Ганна, – свекровь поправила причёску и посмотрела на невестку строгим взглядом. – Дом в целом неплохой. Хотя без мужской руки это чувствуется: планировка неудачная, коридоры узковаты. Но жить можно. Мы с Маричкой обсудили и решили, что до суда доводить не станем. К чему тратиться на адвокатов? Всё уладим по‑семейному.
Ганна поставила чашку на подоконник. Её невозмутимость выглядела почти неестественной, однако внутри была лишь холодная пустота и лёгкое любопытство – насколько далеко они готовы зайти.
– И каким образом вы собираетесь всё уладить? – спокойно поинтересовалась она.
Маричка, ощутив поддержку матери, шагнула вперёд.
– Всё элементарно, Ганна. По закону имущество делится пополам. Дом просторный — сто тридцать квадратных метров. Участок пятнадцать соток. Мы понимаем, что тебе не хочется отсюда уезжать, ты тут своими цветами занималась. Поэтому мы предлагаем тебе оставить за собой баню.