Она по-хозяйски хлопнула ладонью по резному дубовому комоду, который Ганна разыскивала на антикварных развалах несколько месяцев подряд.
В ту же секунду тишину комнаты прорезала мелодия мобильного. Ганна скользнула взглядом к телефону, лежавшему на столе. На экране высветилось: «Юрий».
На мгновение она задумалась, а затем уголки её губ едва заметно приподнялись. Всё складывалось именно так, как нужно. Не беря аппарат в руки, она включила громкую связь.
– Да, Юрий, я вас слушаю, – произнесла Ганна ровным, уверенным тоном.
Полина и Маричка замерли, напряжённо прислушиваясь. Само слово «нотариус» действовало почти гипнотически, вызывая смесь почтения и тревоги.
– Ганна, добрый день! – раздался из динамика основательный мужской голос с характерной деловой интонацией. – Извините, что отвлекаю в выходной. Помощник разбирает архив, и понадобилось уточнить несколько моментов по вашему делу. Вам удобно сейчас говорить?
– Да, вполне. Я внимательно слушаю.
– Речь о брачном договоре, который мы удостоверяли полтора года назад между вами и вашим супругом, Максимом, – последовательно продолжил Юрий.
Услышав имя сына, Полина вытянулась, а лицо её побледнело до цвета свежего творога. Маричка тоже подалась вперёд, едва не выронив блокнот.
– В связи с бракоразводным процессом, – невозмутимо продолжал нотариус, не подозревая о количестве слушателей, – я заказал актуальную выписку из Единого государственного реестра недвижимости Украины, чтобы проверить отсутствие обременений. Могу вас успокоить: статус объекта полностью соответствует условиям договора. Земельный участок и расположенный на нём жилой дом по вашему адресу находятся в вашей стопроцентной, неделимой собственности.
В гостиной воцарилась такая тишина, что стало слышно, как за окном ветер шуршит в кронах сосен.
– Благодарю, Юрий, это действительно хорошие новости, – ответила Ганна, избегая смотреть на родственниц.
– Также напомню, – его голос звучал сухо и чётко, почти как оглашение приговора, – что в пункте три один договора Максим добровольно отказался от каких-либо притязаний на данную недвижимость, подтвердив, что она приобретена и построена исключительно на ваши личные средства. При расторжении брака разделу это имущество не подлежит. Проживать в доме без вашего письменного разрешения он не вправе, равно как и распоряжаться находящимися там вещами. Если у его представителей или родственников возникнут вопросы, можете направлять их ко мне либо предъявить заверенную копию документа, которая хранится у вас.
– Спасибо за разъяснения и за вашу работу. Копия у меня на руках. Всего доброго.
– До свидания, Ганна. Желаю успешного завершения процесса.
Она нажала отбой. В комнате повисло тяжёлое, вязкое молчание. Казалось, воздух внезапно стал густым и дышать им стало трудно. Полина сидела с приоткрытым ртом, её растерянный взгляд метался по стенам, которые ещё несколько минут назад она собиралась переделывать. Маричка нервно сжимала блокнот с планами перепланировки.
– Какой… какой ещё брачный договор? – наконец выдавила свекровь, и голос её предательски дрогнул, утратив прежнюю властность. – О чём он сейчас говорил? Это недоразумение! Мой Максим никогда бы такого не подписал! Он не мог отдать свой дом!
Ганна неторопливо поднялась, подошла к секретеру в углу, вынула плотную синюю папку и вернулась к столу. Из неё она достала несколько листов плотной бумаги с водяными знаками, синими печатями и голограммами.
– Это не недоразумение, Полина. Документ оформлен в полном соответствии с Семейным кодексом Украины, – она положила копию перед свекровью. – Можете убедиться сами. Здесь стоит личная подпись вашего сына.
Маричка первой перехватила бумаги. Быстро пробегая строки глазами и беззвучно шевеля губами, она с каждой секундой бледнела всё сильнее.
– Мама… – прошептала она, поднимая на Полину перепуганный взгляд. – Тут чёрным по белому указано, что Максим подтверждает: дом построен на личные средства Ганны. И что он отказывается от любых имущественных претензий.
– Не может быть!