— Это тебе шкаф не нужен, а Юлия туда свои коробки уберёт. Ты в доме хозяин, тебе и решать, — уверенно сказала Елена Константиновна сыну по телефону.
Сергей, как обычно, попытался отшутиться. Он вообще мастерски уходил от прямых ответов, если разговор грозил перерасти в конфликт. Юлия слышала этот разговор из соседней комнаты и в который раз поражалась: как можно столько лет поддерживать выдумку, которая давно уже не приносит никакой пользы, а только всё сильнее запутывает жизнь.
Началось всё, впрочем, совсем с другого.
Робот-пылесос, застрявший у дивана, жалобно пищал и гудел так, словно не просто просил помощи, а докладывал о катастрофе вселенского масштаба. Юлия вышла из кухни, остановилась, посмотрела на пол и без единого слова нажала кнопку выключения.
— Что случилось? — крикнул Сергей из комнаты.
— Твоя мама с подругой уже ушли?
— Да, минут десять назад. А что такое?
— Тогда будь добр, передай им: следующий визит их собаки будет стоить как минимум нового ковра. А возможно, ещё и нового робота.
Сергей подошёл ближе, заглянул Юлии через плечо и замер.
— Ничего себе… Это робот всё так разнёс?
— Нет, Сергей. Сначала собака обеспечила исходный материал. А потом наш трудолюбивый помощник добросовестно распределил его по всей доступной площади.
Собака принадлежала Наталье Павловне, приятельнице свекрови. Маленькое пушистое создание с бантиком на макушке выглядело умильно, но имело крайне своеобразные представления о том, для чего в квартире существуют ковры.
Во время первого визита она два раза испортила ковёр в гостиной. Юлия тогда спокойно, но твёрдо попросила больше не приводить животное к ним домой. Елена Константиновна клятвенно заверила, что подобного больше не случится: мол, бедная собачка просто переволновалась в новой обстановке.
Во второй раз, судя по всему, собачка решила не отступать от выбранной линии поведения и закрепила успех.
— Всё, — сказала Юлия, доставая средство для чистки. — Больше никаких собак в нашей квартире. Особенно если нас нет дома.
— Мамина подруга обидится, — неуверенно заметил Сергей.
— Пусть обижается у себя. Насколько я помню, ковры у неё тоже имеются.
Спорить Сергей не стал. Он вообще не любил спорить, когда проще было согласиться с тем, кто в данный момент стоит прямо перед ним. Настоящие трудности начинались в те минуты, когда перед Сергеем оказывались сразу два человека с противоположными требованиями.
И особенно тяжело становилось, если одним из этих людей была его мать.
Двухкомнатную квартиру Юлия купила задолго до свадьбы. Сначала у неё была небольшая студия на окраине города. Тесная, зато своя. Несколько лет она выплачивала за неё ипотеку, понемногу обустраивала быт и откладывала деньги на жильё побольше.
Когда долг за студию был полностью закрыт, Юлия продала её, добавила накопленное и оформила небольшой потребительский кредит на недостающую сумму.
Так у неё появилась нормальная двухкомнатная квартира: с удобной кухней, отдельной спальней и гостиной, где она организовала рабочее место. Юлия вела бухгалтерское сопровождение небольших компаний, поэтому большую часть времени работала из дома.
Кредит она успела погасить ещё до замужества.
С Сергеем Юлия познакомилась через два года после покупки квартиры. Он работал сервисным инженером, постоянно ездил по объектам, зарабатывал неплохо и производил впечатление взрослого, самостоятельного человека. Почти год они встречались, а потом решили пожениться.
После свадьбы Сергей переехал к жене. Всё его имущество уместилось в компьютере, кофемашине и трёх коробках с вещами.
— Вот и всё моё богатство, — сказал он, ставя последнюю коробку в прихожей.
— Кофемашина отличная. Уже достойное приданое.
— Я ещё технику чинить умею.
— Тогда ты вообще выгодный жених.
Вопросов о праве собственности на квартиру у Сергея не возникало никогда. Он точно знал, когда Юлия её купила и на какие средства. В текущие семейные расходы они вкладывались оба, а крупные покупки заранее обсуждали.
Юлию такой порядок полностью устраивал.
Но спустя несколько месяцев после свадьбы обнаружилась весьма странная деталь. Елена Константиновна, мать Сергея, была абсолютно убеждена, что квартира принадлежит её сыну.
Впервые Юлия заметила это за семейным ужином.
— Серёженька, какой ты молодец, что когда-то не пожалел денег на хорошую кухню, — сказала свекровь, оглядывая мебель. — Сейчас такую кухню знаешь во сколько бы обошлось заказать?
Юлия удивлённо подняла глаза. Кухонный гарнитур она выбирала и оплачивала ещё до знакомства с Сергеем.
— Вообще-то, Елена Константиновна…
— Мам, попробуй салат, — неожиданно перебил её Сергей. — Юлия сама заправку придумала.
Свекровь отвлеклась на салат, а вечером Юлия спросила мужа напрямую:
— С каких это пор ты покупал мою квартиру?
Сергей зачем-то долго возился с посудомоечной машиной, хотя от него требовалось нажать всего две кнопки. Потом всё-таки признался.
Оказалось, когда ему исполнилось тридцать пять, мать всё чаще стала ставить ему в пример двоюродного брата. Тот был младше Сергея, уже женился, успел купить жильё и превратился в семейный образец настоящего мужчины, который к определённому возрасту обязан обзавестись собственной недвижимостью.
Однажды Сергей не выдержал давления и сказал матери, что у него тоже появилась квартира.
Сначала это была просто случайно брошенная фраза. Но Елена Константиновна заинтересовалась: в каком районе жильё, какая планировка, сделан ли ремонт. Сергей начал отвечать. А когда он познакомился с Юлией и переехал к ней, его выдумка неожиданно получила настоящий адрес, реальную мебель и даже фотографии.
— То есть ты уже четыре года рассказываешь своей матери, что купил мою квартиру? — уточнила Юлия.
— Не четыре, — пробормотал Сергей. — Вначале я вообще говорил про другую.
— Великолепно. Значит, у тебя, оказывается, ещё и несколько объектов недвижимости.
— Юль, я тогда просто хотел, чтобы она перестала меня пилить.
— А сейчас почему не скажешь правду?
— Ты представляешь, как она это воспримет?
— Представляю. Поэтому предлагаю тебе самому с этим разобраться.
Сергей пообещал поговорить с матерью.
Юлия не стала устраивать спектакль с документами и выписками. Свекровь жила в соседнем городе, приезжала всего несколько раз в год и никаких реальных прав на квартиру не предъявляла.
Но мужа она предупредила сразу:
— Если эта история когда-нибудь создаст мне проблемы, объяснять, откуда они взялись, будешь ты.
Сергей согласился.
И, конечно же, ничего не объяснил.
Следующие четыре года семейная легенда существовала вполне спокойно. Елена Константиновна хвалила сына за ремонт, советовала невестке экономить электричество и время от времени напоминала, что женщина должна бережно относиться к имуществу мужа.
Юлия обычно отвечала, что коммунальные услуги оплачиваются вовремя, а мебель без причины никто выбрасывать не собирается. Спорить из-за каждой фразы ей не хотелось.
В конце концов, право собственности не меняется от чьих-то разговоров.
Но однажды ситуация начала разворачиваться совсем иначе.
В конце августа Елена Константиновна продала старую дачу. Ездить туда ей стало тяжело, участок всё сильнее зарастал, а дом давно требовал ремонта.
Часть полученных денег она передала младшей дочери Ольге на первый взнос по ипотеке. Ольга с мужем и маленьким сыном как раз собирались покупать однокомнатную квартиру.
После продажи дачи свекровь будто внезапно обнаружила, что свободного времени у неё стало гораздо больше, чем дел. Она начала чаще звонить Сергею, подробно расспрашивать об их расписании и предлагать приехать к ним на выходные.
А заодно стала раздавать советы по поводу того, как лучше распоряжаться «сыновней недвижимостью».
— Серёжа, вам бы лоджию утеплить, — говорила она. — Я посмотрела, там отличный шкаф можно поставить.
— Мам, нам шкаф на лоджии не нужен.
— Это тебе он не нужен. А Юлия свои коробки туда сложит. Ты хозяин, значит, тебе и решать.
Сергей по привычке смеялся, переводил разговор на другое и обещал «подумать». Юлия слушала всё это и всё меньше понимала, как взрослая жизнь её мужа могла так долго держаться на одной нелепой фразе, сказанной когда-то ради спокойствия.
После истории с собакой и роботом-пылесосом стало ясно: чужие привычки и чужие фантазии уже начали слишком уверенно хозяйничать в её квартире.