Не для того, чтобы размахивать бумагой перед каждым встречным и что-то кому-то доказывать, а просто чтобы в любой момент иметь под рукой свежие сведения, если родственникам снова придёт в голову какая-нибудь «инициатива».
Следом Юлия вынула из сумки паспорт и повернула экран так, чтобы свекровь могла всё рассмотреть.
— Вот адрес. Вот фамилия владельца. Читайте не спеша.
Елена Константиновна взяла телефон так, будто держала не документ, а что-то опасное. Скользнула глазами по строкам. Потом вернулась к началу и прочитала ещё раз.
— Юлия… — голос у неё стал ниже. — Это что вообще значит?
— Это выписка о праве собственности.
— Почему тут указана ты?
— Потому что квартира принадлежит мне.
— В каком смысле — тебе?
— В самом прямом. Я её купила, заплатила за неё и оформила на себя.
Свекровь резко нахмурилась.
— Сергей переписал её на тебя?
— Нет.
— Тогда как это понимать?
— Посмотрите дату регистрации.
Елена Константиновна нашла нужную строку, прищурилась, будто цифры могли измениться, если смотреть на них достаточно долго.
— Но это же… Это много лет назад…
— За два года до того, как мы с Сергеем вообще познакомились.
Свекровь отступила на полшага и прислонилась плечом к стене.
— Подожди. А Сергей тогда?..
— Что Сергей?
— Он же говорил, что купил эту квартиру.
— Нет. После свадьбы он просто переехал ко мне.
— А ремонт?
— Ремонт делала я.
— Кухня?
— Тоже моя. Сергей привёз кофемашину, компьютер и три коробки с вещами. Кстати, если вас это утешит, кофемашина до сих пор прекрасно работает.
Елена Константиновна продолжала смотреть в экран, словно рассчитывала, что где-то ниже окажется ещё одна строка, которая всё перевернёт и вернёт ей прежнюю картину мира.
— Не может быть… Он столько лет мне рассказывал…
— Я в курсе.
— То есть он меня обманывал?
— Выходит, так.
— И ты всё это время знала и молчала?!
Юлия спокойно забрала телефон обратно.
— Четыре года назад я просила Сергея самому закрыть эту тему. Это была его легенда, значит, ему и нужно было её исправлять.
— Но ты могла сказать мне правду!
— Могла. И даже несколько раз пыталась начать разговор. Только Сергей каждый раз просил меня не вмешиваться. До сегодняшнего дня ваша уверенность в том, что квартира его, мне жить не мешала. Но сегодня вы приехали с чемоданами, пытались открыть мою дверь чужим ключом и потребовали, чтобы я покинула собственное жильё. Поэтому теперь мы обсуждаем это напрямую.
Елена Константиновна опустила взгляд.
На лестничной площадке повисла странная тишина. Из соседней квартиры тянуло жареным луком. Где-то выше мужчина раздражённо спорил с кем-то из-за плохо работающего интернета.
Обычная суббота.
Только для одного человека за несколько минут исчезла целая квартира.
Причём та самая квартира, которой у него никогда и не было.
— И где мне теперь жить? — наконец спросила свекровь уже совсем другим тоном.
— У вас есть своё жильё в вашем городе. Работы с окнами можно перенести. Если за перенос придётся доплатить, обсудите это с Сергеем. Это он пригласил вас сюда, не спросив меня.
— Значит, ты меня даже на сегодня не пустишь?
— На месяц — точно нет. И сегодня тоже нет. У меня рабочий день. Вы приехали не в гости на чай, а заселяться. К тому же пытались войти без моего разрешения.
Елена Константиновна открыла рот, будто собиралась возразить, но передумала. Достала свой телефон и набрала номер дочери.
— Ольга? Ты дома? Я сейчас к тебе подъеду. Нет, с Сергеем всё в порядке. Вернее… не совсем. Потом расскажу.
Закончив звонок, свекровь снова посмотрела на Юлию.
— Я с сыном поговорю.
— Думаю, вам стоит это сделать.
— А ты с ним тоже будешь разговаривать?
— Буду. Только подозреваю, наши разговоры окажутся совсем разными.
Сергей вернулся в воскресенье вечером. Ещё по дороге от вокзала ему позвонила мать, и по тому, как аккуратно он поставил чемодан в прихожей, Юлия поняла: беседа была насыщенной.
— Юль, можно поговорить?
Она сидела за компьютером и дописывала отчёт для клиента.
— У тебя десять минут. Потом я отправляю документы.
Сергей опустился на край дивана.
— Мама мне всё рассказала.
— Отлично. Значит, не придётся начинать с мастера, который должен был вскрывать замок.
— Я не думал, что она правда его вызовет.
— А о чём ты думал, когда разрешал ей месяц жить здесь?
Он провёл ладонями по лицу.
— Она попросила помочь. У неё окна должны менять, там пыль, шум, жить неудобно.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что знал: ты откажешь.
— И поэтому решил, что если она приедет уже с вещами, я не смогу отправить её обратно?
Сергей промолчал.
Юлия закрыла ноутбук и посмотрела на мужа прямо.
— Сергей, я четыре года слышу одно и то же: у нас всё нормально, просто маму лишний раз не надо расстраивать. Ты её не расстраиваешь, потому что врёшь. Потом не хочешь расстраивать меня и скрываешь собственные обещания. В результате последствия твоей «деликатности» разгребают все, кроме тебя.
— Я не хотел никого обидеть.
— И как вышло?
— Плохо вышло.
— Плохо — это когда суп пересолили. А ты пообещал человеку, что он месяц будет жить в моей квартире, даже не поставив меня в известность. Причём этому же человеку ты недавно отдал ключи, хотя мы уже обсуждали, что так делать нельзя.
— Но маме правда было некуда…
— У неё есть квартира в соседнем городе. Там же живёт её дочь. Можно было заранее обсудить другие варианты: перенести установку окон, снять ей жильё на время ремонта, договориться с Ольгой. Но ты выбрал самый удобный для себя способ — решить проблему за мой счёт.
Сергей поднял голову.
— Почему сразу за твой? Мы же семья.
— Именно. Только почему-то решения в нашей семье принимает один человек, а расплачивается за них другой.
Он попытался объяснить и давнюю ложь. Рассказал, как мать постоянно сравнивала его с родственниками, как неловко было признаться, что к тридцати пяти у него нет собственной квартиры, как одна фраза потянула за собой вторую, потом третью, а потом выдумка стала слишком большой, чтобы просто взять и разрушить её.
Юлия слушала молча.
— Я понимаю, почему ты тогда соврал, — сказала она наконец. — Не поддерживаю, но понимаю. А вот почему ты продолжаешь вести себя так сейчас, когда тебе уже почти сорок, я понять не могу.
— И что ты предлагаешь?
— Пожить отдельно.
Сергей несколько секунд смотрел на неё, словно не сразу уловил смысл сказанного.
— Ты хочешь развода?
— Сейчас я хочу, чтобы ты пожил сам и подумал, чем семейные договорённости отличаются от обещаний, которые ты раздаёшь за моей спиной.
— На сколько?
— Не знаю. Мне тоже нужно время.
Юлия не собиралась выставлять мужа на улицу поздним вечером. Она предложила ему несколько дней, чтобы найти жильё и спокойно собрать вещи.
Сначала Сергей обиделся. Потом начал убеждать её, что они уже всё проговорили, что он понял ошибку и больше такого никогда не случится. Но Юлия не отступила.
— Сергей, ты уже обещал поговорить с матерью. Потом обещал забрать у неё ключи. А после этого пригласил её пожить здесь месяц. Мне сейчас не нужны новые обещания.
Во вторник он снял маленькую студию недалеко от работы и перевёз туда свои вещи.
На этот раз коробок оказалось уже пять.
За годы брака его имущества всё-таки стало больше.
Первые дни самостоятельной жизни Сергею даже показались почти приятными. Никто не спрашивал, почему кружка стоит возле компьютера. Никто не просил убрать инструменты с обеденного стола. Можно было хоть каждый вечер заказывать пиццу и не объяснять, почему опять не хочется готовить.
Но к концу второй недели выяснилось, что пицца каждый день ощутимо бьёт по бюджету, чистые рубашки не появляются в шкафу сами собой, а аренду студии никто не отменяет из сочувствия к человеку, который «временно пожил отдельно».
С деньгами у Сергея не было катастрофы. Он зарабатывал достаточно, чтобы платить за жильё и покрывать обычные расходы.
Просто впервые за много лет он увидел, во сколько обходится даже самый простой быт.
И сколько мелочей в их совместной жизни Юлия делала без напоминаний, без просьб и без демонстративных разговоров о том, как много на ней держится.
Впрочем, тосковал он не по выглаженным рубашкам и не по ужину на столе.
Ему не хватало жены, с которой вечером можно было обсудить всё подряд — от новой машины у соседа до проваленного рабочего дня.
Только теперь к нему подступало понимание, от которого уже невозможно было отмахнуться.