Он быстро сполоснул руки, сел за стол. Алина налила борщ, поставила перед ним тарелку, положила ложку сметаны.
Он попробовал.
Помолчал.
— Кисловат.
Алина чуть заметно напряглась.
— Правда? Мне показалось, нормально.
— У мамы лучше получается, — сказал он без тени сомнения. — У неё вкус… настоящий.
Алина медленно села напротив.
— Ешь, пока горячий.
Он пожал плечами и снова взял ложку. Потом оглядел стол.
— И зачем белую скатерть стелить? Закапаешь же.
— Не закапаю.
— Мама всегда тёмную кладёт. Практично. И красиво.
Свеча слегка дрогнула от движения воздуха.
Алина смотрела на огонь, не поднимая глаз.
— Дима… сегодня четырнадцать лет.
— Я помню, — ответил он безразлично.
— Ты даже не поздравил.
Он поднял голову с лёгким раздражением.
— А что, обязательно? Мы же не дети.
Алина помолчала.
— Это важно для меня.
— А для меня нет, — спокойно сказал он. — Зачем из этого делать событие?
Она не ответила.
— Курица есть? — добавил он.
Алина встала, принесла блюдо. Он отрезал кусок, попробовал.
— Суховата.
— Я только достала из духовки.
— Значит, передержала. Мама накрывает фольгой — всегда сочная.
Алина положила вилку рядом с тарелкой. Очень аккуратно, почти бесшумно.