Внутри что-то сжалось и тут же отпустило.
— Дима, ты слышишь себя?
Он посмотрел на неё с усталым раздражением.
— Опять начинаешь?
— Ты пришёл. Ни слова не сказал. Критикуешь всё подряд. Я готовила три часа.
— И что? — пожал он плечами. — Это твоя обязанность.
Слово прозвучало глухо, как удар.
Алина повторила его тихо:
— Обязанность…
— Конечно. Я работаю, зарабатываю. Ты дома — занимаешься бытом. Всё честно.
Она смотрела на него и вдруг ясно поняла: это не просто разговор. Это то, как он её видит.
И так было всегда.
— А наша жизнь? — спросила она тихо. — Это тоже обязанность?
Он усмехнулся.
— Слушай, не усложняй. Мама всегда говорила: меньше эмоций — больше порядка.
Алина встала.
Подошла к окну. За стеклом было темно, редкие огни отражались в мокром асфальте. В стекле отражался и стол — свечи, тарелки, он.
И вдруг ей стало спокойно.
Непривычно спокойно.
Она повернулась.
— Собери вещи.
Он не сразу понял.
— Что?
— Собери вещи и уйди.
Он засмеялся.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за ужина?