– Леся, – он опустился на диван и похлопал ладонью по сиденью рядом. – Присядь. Нам нужно поговорить.
Я устроилась рядом.
– Помнишь, ради чего мы завели общий бюджет? – он сжал мою руку. – Чтобы идти к целям вместе. Машину купили – купили. Финансовую подушку собрали – собрали. Теперь на очереди ремонт. Если начнём тратиться на всякую ерунду, будем делать его годами.
Ерунда. Снова это слово.
– Но это моя прибавка, – тихо возразила я. – Я её заслужила, я старалась.
– Наша прибавка, – поправил он. – Мы семья.
Семья. Он получает семьдесят две тысячи и половину оставляет себе. Спокойно покупает кроссовки за восемь тысяч, даже не обсуждая. А мне не даёт заказать пиццу за семьсот гривен.
– Знаешь что, – сказала я после паузы. – Я открою отдельный счёт. Моя зарплата будет лежать там.
Он молча смотрел на меня.
– Ты серьёзно?
– Да, – кивнула я. – Абсолютно.
– Ты понимаешь, что это подорвёт наш общий бюджет? – его голос стал ледяным. – Мы тогда не накопим на ремонт.
– Накопим, – ответила я. – Просто потребуется больше времени. Но деньги я буду хранить у себя.
Он резко поднялся и прошёлся по комнате.
– Как знаешь, – бросил он через плечо. – Делай как считаешь нужным.
И ушёл на балкон.
Целую неделю мы почти не общались. Ярослав держался подчеркнуто корректно и отстранённо, отвечал коротко, без эмоций. В выходные уехал к родителям, даже не предложив мне поехать вместе.
В понедельник он вернулся с работы с букетом.
– Прости, – сказал он. – Я погорячился. Ты вправе сама распоряжаться своей зарплатой.
Я взяла розы. Красивые, свежие.
– Спасибо.
– Давай договоримся так, – он присел рядом. – Зарплата остаётся у тебя. Но на общие расходы ты будешь вносить тридцать тысяч. Всё остальное – твоё. Согласна?
Тридцать тысяч. Я прикинула в уме. Это чуть больше половины, но двадцать восемь всё равно останутся у меня.
– Хорошо, – согласилась я.
Он обнял меня, и стало тепло. Мне показалось, что мы нашли компромисс. Что теперь всё будет иначе.
Однако через месяц Ярослав попросил уже тридцать пять тысяч вместо тридцати. Ещё через месяц сумма выросла до сорока. У меня оставалось восемнадцать. А он тем временем купил игровую приставку за тридцать две тысячи. Ничего не обсуждал – просто принёс домой.
– Мама хочет приехать на неделю, – сообщил Ярослав за ужином.
Его мама. Та самая женщина, которая при каждой встрече оценивающе осматривала квартиру, критиковала мою готовку и замечала, во что я одета. Та, что неизменно спрашивала, почему у нас до сих пор нет ребёнка.
– Хорошо, – ответила я. – Пусть приезжает.
Свекровь появилась в пятницу вечером. Первые три дня я занималась домом: готовила, убирала, стирала. Она же расположилась на диване с телевизором и раздавала советы.
– Ярославчик любит котлеты с хрустящей корочкой, – наставляла она. – Ты их недожариваешь.
– Суп должен настояться хотя бы сутки, – поучала она. – Тогда вкус насыщеннее.
– Постельное бельё обязательно гладить, – добавляла она. – Мятое – признак плохой хозяйки.
Я молчала и слушала. Ярослав наблюдал с лёгкой улыбкой, будто говоря: мама старается, не принимай близко к сердцу.
На четвёртый день я вернулась с работы в девять вечера. Задержалась. Устала так, что едва держалась.
Свекровь и Ярослав сидели на кухне за чаем.
– Лесечка пришла, – она посмотрела на часы. – Поздновато. Хорошая жена должна приходить раньше, чтобы приготовить мужу ужин.
Я остановилась в дверях.
– Я была на работе, – тихо произнесла я.
– Работа – это одно, а семья – другое, – она сделала глоток. – Нужно правильно расставлять приоритеты.
– Мам, хватит, – негромко сказал Ярослав. – Леся устала.
– Я не против её усталости, – свекровь поставила чашку. – Я против того, что семья не на первом месте.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
– Извините, – сказала я. – Пойду переоденусь.
Я ушла в спальню, легла на кровать и закрыла глаза. Слёз не было. Просто пустота.
На пятый день разговор зашёл о детях.
– Когда уже? – она посмотрела на меня укоризненно. – Пора бы.
– Мы пока не планируем, – ответила я.
– Не планируете? – она всплеснула руками. – Как это? Часики-то тикают! Тебе двадцать восемь, ещё пару лет – и будет поздно.
– Мы хотим сначала твёрдо встать на ноги, – сказала я, нарезая овощи для салата.
– На какие ещё ноги? – фыркнула она. – Квартира есть, машина есть, работа есть. Чего ждать? Вот поэтому и не нужно тратить деньги на ерунду, – добавила она. – Я вчера видела чек: ты купила какой‑то крем за полторы тысячи. Деньги на ветер.
Полторы тысячи. Крем для лица. Из тех восемнадцати тысяч, что оставались после сорока, отданных на общие расходы.
– Это из моих денег, – сказала я тихо.