Она сбросила семь килограммов, даже не ставя себе такой цели.
Появился бег. Сначала дистанция в три километра, затем пять, а вскоре и все десять. Она вступила в беговой клуб — не ради новых знакомств, а чтобы было с кем выходить на длинные маршруты. Там её воспринимали без прошлого, о котором никто не знал. Для всех она была просто Оксаной — той, что уверенно держит темп на «десятке» и неизменно приносит термос с горячим чаем.
Второй год выдался самым неожиданным.
В какой-то момент она осознала: многое из того, о чём раньше лишь мечтала и откладывала «на потом», вполне осуществимо. Она отправилась одна в Рахов на две недели. Поселилась в небольшом гостевом доме в Верховине, поднималась в горы, ела хачапури и могла молчать целыми днями. По вечерам устраивалась на террасе с бокалом вина и наблюдала, как солнце скрывается за хребтом. Впервые за долгие годы ей не нужно было никому объяснять, где она и когда вернётся.
Затем была Свалява. Потом — Умань зимой: она каталась на собачьих упряжках и ночевала в чуме. После каждой поездки возвращалась немного иной — более сдержанной, уравновешенной, но словно светящейся изнутри.
На работе её ждал рост — ей доверили руководство небольшой командой. Неожиданно выяснилось, что она умеет спокойно, без лишних эмоций говорить «нет», и что окружающие ценят эту чёткость куда больше, чем бесконечные «я постараюсь».
Она перестала перекрашиваться в блонд — оттенок, который нравился Богдану, — и вернулась к своему естественному тёмно-русому цвету с лёгким рыжим отливом. Стрижку укоротила до каре по ключицы. Порой, глядя в зеркало, она не сразу узнавала отражение. И это ощущение ей нравилось.
С личной жизнью всё складывалось непросто.
Первые полтора года Оксана держала дистанцию. На приглашения выпить кофе отвечала вежливой улыбкой, но дальше дело не заходило. Позже случился короткий роман с коллегой из другого отдела — спокойным, доброжелательным мужчиной около сорока. Их отношения продлились четыре месяца и завершились без скандалов: просто стало ясно, что цели у них разные. Он хотел семью и детей уже сейчас. Она же поняла, что пока не готова даже размышлять об этом.
Потом появился фотограф из бегового клуба. С ним они подолгу беседовали — о книгах, о горах, о том, каким бывает мир в четыре утра. Ничего серьёзного не произошло, но Оксана вдруг ощутила, что способна испытывать лёгкое волнение, когда кто-то задерживает на ней взгляд чуть дольше обычного. Это открытие и удивило её, и обрадовало.
Теперь, спустя четыре года после того вечера на даче, Оксане тридцать семь.
Она живёт одна — если не считать, конечно, Романа. Взяла ипотеку и купила небольшую двухкомнатную квартиру с балконом и видом на парк. По выходным выезжает на стареньком универсале за город: то в лес за грибами, то к озеру. Иногда берёт с собой Лесю и её дочку — они устраивают пикники, жарят шашлыки и смеются до слёз, вспоминая старые истории.
Оксана больше не задаётся вопросом: «А что, если бы я тогда не поехала на дачу?» Этот вопрос исчез где-то между третьим и четвёртым километром утренней пробежки два года назад.
Иногда, правда, она всё же возвращается мыслями к тому вечеру. Без боли — скорее с лёгким недоумением. Словно пересматривает старый фильм, где главная героиня — она сама, только моложе и испуганнее.
И всякий раз, мысленно закрывая эту историю, повторяет одну и ту же фразу:
«Хорошо, что всё так получилось».
Потому что теперь, просыпаясь утром, открывая окно, выпуская Романа на балкон, ставя чайник и слушая, как внизу щебечут птицы, она чувствует спокойствие. И этого спокойствия достаточно, чтобы идти дальше. Без чужих ожиданий. Без теней в постели. Без необходимости делать вид, что всё безупречно.
Просто жить.
Своей жизнью.
И, чёрт возьми, это оказалось куда интереснее, чем она когда-либо могла представить.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.