— Не смей так говорить! — Ганна вскочила с места. — Ты ничего не понимаешь! Ты живёшь в своём уютном мирке с Мирославом и думаешь, что все обязаны подстраиваться под твои взгляды! Мне тоже хочется быть счастливой! И Богдан… он меня любит, он обо мне заботится!
— Он заботится о твоей квартире и твоих деньгах! — выкрикнула Оксана, тоже вставая. — Мама, очнись! Я просила у тебя поддержки в самый трудный момент, а ты мне отказала. А ему… ему ты даришь машину. Как это объяснить? Скажи мне, потому что я уже не могу выносить эту несправедливость!
В дверях появился Богдан. Он успел услышать последние слова. Его лицо выражало холодную неприязнь и лёгкую насмешку.
— Оксана, тише, не стоит так разговаривать с матерью, — произнёс он с показной мягкостью. — Финансовые решения Ганны — это её личное дело. Мы теперь семья и вместе распоряжаемся бюджетом.
Оксана перевела взгляд на него: новенькие дорогие часы блестели на его запястье — она была почти уверена, что это тоже подарок от матери. Её охватило чувство отвращения.
— Конечно, — едва слышно произнесла она. — Вы теперь семья. А я для вас просто посторонняя с протянутой рукой.
Она посмотрела на мать. Ганна избегала её взгляда; глаза были устремлены в окно, туда, где стояла та самая машина.
В её осанке чувствовалась закрытость и внутренняя борьба между виной и желанием не признавать свою неправоту.
— Знаешь что, мама… — голос Оксаны стал глухим и ровным, лишённым эмоций. — Похоже, я наконец поняла главное. Дело вовсе не в деньгах или процентах по каким-то бумагам. Всё дело в том, что твой новый муж для тебя важнее меня и моих детей. Ты боишься его потерять и покупаешь его привязанность подарками. А мою любовь ты воспринимаешь как должное: будто она никуда не денется и не требует усилий. Да, я твоя дочь. И всегда ею останусь… Но сейчас я этого совсем не чувствую. Сейчас я ощущаю себя наивной дурочкой, которая верила: семья значит большее.
Она даже не стала ждать ответа. Развернувшись на каблуках, женщина покинула квартиру — тот самый дом своего детства.
Ганна осталась стоять посреди кухни одна. Входная дверь захлопнулась с гулким эхом по коридору.
Богдан тяжело выдохнул:
— Ну вот тебе и сцена из мыльной оперы… Я же говорил тебе: не нужно было ввязываться в этот кредит… Я бы сам…
— Замолчи, Богдан! — неожиданно резко прервала его Ганна. — Просто помолчи!
Подойдя к окну, она увидела Оксану: та шла по улице прочь от дома к своей старенькой иномарке десятилетней давности…