Ту самую машину, которую они с Мирославом приобрели с рук, когда появился на свет их первенец. Ганна сжала пальцы в кулак.
В голове звенели недавние слова дочери: «Ты боишься его потерять, поэтому покупаешь его любовь».
И самое пугающее заключалось в том, что где-то глубоко внутри, под толщей оправданий и раздражения, она понимала — Оксана права.
Она, Ганна, ужасно боялась одиночества. Боялась того дня, когда Богдан уйдёт к молодой и состоятельной женщине, если она перестанет быть для него источником комфорта и стабильности.
А Оксана? Она ведь была её дочерью — частью её самой. Её любовь казалась чем-то само собой разумеющимся — как воздух: не замечаешь его присутствия до тех пор, пока не окажешься в пустоте.
Ганна подарила автомобиль Богдану не просто так — ей хотелось удержать его возле себя. Хотелось видеть в его глазах восхищение и благодарность — как сейчас, когда он принимал ключи. А взгляд дочери — полный боли и разочарования — она предпочла проигнорировать.
Оксана села за руль своей старенькой машины и разрыдалась. Это были не просто слёзы обиды — это были судорожные рыдания от отчаяния, выворачивающие душу наизнанку.
Она чувствовала себя не просто преданной — брошенной. Мать сделала выбор не в её пользу и не ради своих внуков.
Она выбрала мужчину, чьи мотивы для Оксаны были очевидны до прозрачности. Девушка достала телефон и позвонила мужу.
— Мирослав… — голос дрожал от слёз. — Забери меня отсюда… Я у мамы… Я больше так не могу…
Через двадцать минут он уже стоял у подъезда. Он ничего не спрашивал лишнего — просто крепко обнял жену. Она уткнулась лицом в его поношенную куртку и снова заплакала.
— Всё-всё… Тихо… Мы справились раньше сами — справимся и теперь. У нас есть друг друга и дети. Всё наладится.
Оксана перевела взгляд на окно квартиры матери. Там осталась её прежняя жизнь: доверие без условий и вера в материнскую любовь как опору навсегда.
Теперь всё это было утрачено… обменяно на блестящий кузов машины и кожаный салон внутри неё.
Она крепче сжала руку мужа. Его ладонь была тёплой, шершавой от труда — знакомой до мельчайших деталей.
Рука человека, который трудился без отдыха ради их общего будущего.
— Поехали домой… — прошептала она едва слышно.
Автомобиль двинулся с места, увозя её прочь от дома матери, который больше уже не казался родным приютом.
А Ганна стояла у окна своей квартиры… В гостиной играл телевизор: Богдан смотрел какую-то передачу… И впервые за долгое время женщина задумалась: а не пожертвовала ли она самым ценным ради чего-то мимолётного?
Но признаться себе в этом вслух… пока ещё было слишком тяжело…