Положила кольцо на стол.
— Заберите. Пусть будет у вас.
Ирина взяла кольцо, повертела его в пальцах, внимательно посмотрела на меня.
— Нет, — сказала она. — Это твоё. Те десять лет были частью жизни. Их не вычеркнешь. Оставь себе. Только не прячь в кармане — носи на цепочке. Вот на этой.
Она достала из шкатулки тонкую золотую цепочку — ту самую, с кулоном. Сняла кулон и протянула мне.
— Как напоминание о хорошем, что было между вами. Ведь хорошее — действительно было.
Я взяла цепочку, продела в неё кольцо и застегнула на шее. Металл сначала холодил кожу, но быстро согрелся от тепла тела.
Затем Ирина достала своё кольцо из той же шкатулки — узкое, с голубым камнем — и аккуратно надела мне на безымянный палец левой руки.
— Вот теперь всё правильно, — произнесла она тихо.
Слёзы потекли сами собой. Я даже не пыталась их остановить. Ирина тоже плакала — молча, без звука, просто слёзы катились по щекам.
Мы сидели напротив друг друга в тишине. Слов больше не требовалось: всё уже было сказано раньше.
***
Я осталась к ужину. А потом был чай с шарлоткой — той самой, яблочной.
— Помнишь, как ты их резала? — спросила Ирина с улыбкой.
— Криво резала…
— Ужасно криво! Я тогда подумала: специально так делаешь!
Мы рассмеялись впервые за весь вечер искренне и легко.
Когда я начала собираться домой, она остановила меня:
— Да куда ты пойдёшь в такую пору? Оставайся ночевать. Комната свободна же.
Я согласилась остаться.
Утром по квартире разносился запах кофе и чего-то жареного. Я вышла на кухню в халате с мелким цветочным узором — тот самый уютный халат Ирина достала для меня из шкафа ещё вечером.
— Присаживайся, — сказала она от плиты. — Сейчас будем завтракать. Оладьи почти готовы!
Мы ели оладьи со сметаной и пили чай за столом так же спокойно и тепло, как когда-то раньше… Будто ничего не изменилось за это время.
— Ирина… я буду приезжать к вам… если вы не против?
Она поставила чашку обратно на блюдце и посмотрела прямо мне в глаза:
— Светлана… я целый год ждала этих слов от тебя… Только приезжай чаще одного раза в месяц… Тут одной тяжело…
— А Данило?
Я сама удивилась своему вопросу: зачем я это спросила?
— Данило заглядывает иногда… Раз в неделю приходит… вместе с ней… Посидят минут десять и уходят сразу… Как будто пришли к чужим людям…
Она замолчала ненадолго:
— Потому что для неё этот дом чужой… А для тебя он был родным…
Я опустила взгляд на свои руки… На запястье часы с тонким кожаным ремешком…
— Эти часы… я носила их каждый день… Ни разу не забыла надеть…
Ирина кивнула:
— Знаю… Вчера заметила сразу же…
Я ничего не ответила – только слегка кивнула ей в ответ…
После завтрака я оделась: пальто, шарф, сапоги… Ирина вышла проводить меня до двери…
— Шкатулку свою не забудь! – напомнила она перед самым выходом.
— Может пока оставлю у вас? Всё равно ведь буду приезжать…
— Нет уж! Это твоё! Пусть будет при тебе!
Я взяла шкатулку – тяжёлую деревянную коробочку с запахом старого лака и чего-то ещё… может времени… или памяти семьи… той самой семьи, частью которой я стала десять лет назад – и из которой оказалось невозможно уйти окончательно…
Вышла на улицу…
Зима… утро… низкое солнце скользит по крышам домов… морозный воздух обжигает лёгкие при вдохе… снег хрустит под ногами…
На руке – часы от Ирины.
На шее – цепочка с обручальным кольцом.
На пальце – её кольцо с голубым камешком…
Год назад я стояла у окна и терялась: куда девать это кольцо?
Теперь знала точно…
Семья – это не кровь.
Не штамп.
Не фамилия общая…
Семья – это те люди,
которые выбрали тебя.
И остались рядом…
Ирина осталась.
А значит – она моя семья.
А я – её часть…
Я обернулась…
В окне пятого этажа стояла Ирина…
Махала рукой мне вслед…
Я помахала ей в ответ…
И впервые за целый год —
улыбнулась по-настоящему…