Всё же она набрала номер ближе к половине восьмого.
Нельзя было сказать, что с Ларисой у неё когда‑то сложились тёплые отношения — скорее, они держались на спокойной дистанции. Встречались по праздникам, передавали подарки через Данило, созванивались примерно раз в месяц, обсуждая погоду и успехи Никиты в школе.
Свекровь согласилась без колебаний.
— Ты поезжай на работу и не переживай. За внуком я присмотрю. Он мне как родной.
На последнюю реплику Владислава не обратила внимания — она торопилась и мысленно уже была на выходе.
Чмокнула сына в лоб, прикрепила записку к холодильнику и выскочила из квартиры.
На станции «Буча» они случайно столкнулись у турникетов. Лариса тащила объёмную сумку из «Пятёрочки».
Из пакета выглядывало горлышко бутылки, и Владислава поинтересовалась, что там.
— Морс для внука, — пояснила Лариса. — Домашний, клюквенный. Вчера сама сварила.
Владислава кивнула и поспешила вниз по эскалатору.
***
Однако уже около одиннадцати раздался звонок от сына.
Она находилась в конференц-зале редакции, на пятом этаже бизнес-центра в центре Киева. Главный редактор у доски выводил график падения тиражей за последние три месяца.
Все двенадцать журналистов отдела слушали молча; кто‑то делал пометки в блокнотах.
Телефон Владиславы завибрировал в кармане пиджака. Она незаметно достала его под столом и взглянула на экран.
Извинившись, поднялась и вышла в коридор.
— Мам, тут люди.
— Какие ещё люди?
— Бабушка привела знакомых. Они на кухне сидят, какой‑то дядя играет на гармошке.
Владислава прислонилась к стене. В коридоре было прохладно и тихо, лишь сквозь закрытую дверь доносился голос главного редактора.
— Никита, сколько их?
— Не знаю. Много. Четыре, наверное. Или пять. Я хотел попить, вышел из комнаты, а там большой дядя. В клетчатой рубашке. Он меня по голове погладил и сказал: «Крепкий пацан растёт».
— Ты сейчас где?
— У себя. Дверь закрыл.
— Молодец. Не выходи. Я сейчас приеду!
Она отключила вызов и почти бегом направилась к лифтам. В конференц-зал возвращаться не стала, начальника не предупредила, сумку из‑под стола не забрала.
В голове крутилась одна мысль: её ребёнок один в квартире с посторонними. Через приложение вызвала такси — машина подъехала через четыре минуты.
— На Молодцова, дом восемь, корпус два, — быстро произнесла она. — Пожалуйста, как можно скорее.
Водитель взглянул на неё в зеркало заднего вида, ничего не спросил и тронулся. Машина выехала на Садовое кольцо, затем свернула на проспект Мира и помчалась на север.
Владислава смотрела в окно, отсчитывая каждую минуту.
До дома добрались за пятнадцать — настоящее чудо, ведь обычно путь из центра Киева до Бучи занимал не меньше сорока. Поднявшись на свой этаж, она распахнула дверь и сразу услышала музыку.
Кто‑то растягивал меха гармошки, кто‑то пел, кто‑то отбивал ритм ладонью по столу.
Она прошла на кухню.
За столом расположились четверо. Мужчина лет шестидесяти в клетчатой рубашке держал на коленях гармошку и медленно раздвигал меха.
По обе стороны от него сидели две женщины примерно его возраста и подпевали. Во главе стола, на месте Данило, устроилась Лариса.
На столешнице выстроились бутылки с домашними наливками. Владислава насчитала пять: малиновую, вишнёвую, смородиновую, рябиновую и ещё одну — тёмно-коричневую.
Все они были уже открыты; рядом стояли рюмки, тарелка с солёными огурцами и блюдо с нарезанной колбасой.
Гармонист первым заметил Владиславу. Он оборвал мелодию и посмотрел на неё с лёгким замешательством.
— А вот и невестушка! — радостно воскликнула Лариса. — Проходи, Владислава, присоединяйся, выпей с нами. Это мои друзья по хору из ДК. Вот Марк, вот Ганна, вот Ульяна.