— Анонимное обращение, — пояснила старшая. — В заявлении сказано, что ребёнок часто болеет, дома якобы нет продуктов, а мать не справляется со своими обязанностями.
— Это ложь.
— Мы и сами видим, что это не соответствует действительности. Но обязаны реагировать на каждый сигнал.
В квартире они пробыли около получаса.
— Нарушений не обнаружено, — произнесла старшая женщина уже у порога. — Простите за доставленные неудобства.
Когда за ними захлопнулась дверь, Владислава ещё несколько минут сидела на пуфике в прихожей, не сводя взгляда с коврика у входа.
Вечером муж снова набрал номер матери — он прекрасно понимал, чьих это рук дело.
«Если подобное повторится ещё раз, я вычеркну тебя из своей жизни. Окончательно».
Он оборвал разговор и выключил телефон.
После этого Лариса больше не давала о себе знать.
Прошла неделя, затем вторая, миновал месяц. Владислава уже начала верить, что свекровь угомонилась и перестала вмешиваться в их жизнь.
Как же она просчиталась.
***
Владислава замерла в дверном проёме гостиной, наблюдая за свекровью.
Лариса по‑прежнему кружилась под музыку. По тому, как её покачивало, было ясно: она изрядно выпила.
На ней было зелёное платье Владиславы, и ткань натягивалась так, что швы угрожающе расходились при каждом движении.
Владислава подошла к магнитофону и нажала «стоп».
Музыка оборвалась. Лариса застыла, медленно опустила руки и повернулась к невестке.
На её лице читалось раздражение — словно её отвлекли от чего-то чрезвычайно важного.
— Ну что, — протянула она, — будешь просить прощения?
Владислава не ответила.
— Или мне придумать ещё что-нибудь? — продолжила Лариса. — Чтобы жизнь мёдом не казалась?
Владислава смотрела на неё и лихорадочно соображала, как поступить. Свекровь была тяжелее килограммов на тридцать — справиться с ней силой не получилось бы.
К тому же у неё имелся ключ от квартиры. Вероятно, Лариса забрала его в тот день, когда приводила сюда своих приятелей с гармошкой.
— Ну же, — усмехнулась Лариса. — Извиняйся за тот вечер. Ты ведь знаешь, на что я способна.
Владислава молча нажала «плей».
Лариса довольно кивнула и снова вскинула руки, собираясь продолжить танец.
Владислава развернулась и вышла в прихожую.
Пуховик свекрови висел на крючке рядом с курткой Никиты.
Она сунула руку в левый карман и нащупала холодный металл. Ключ от основного замка.
Переложив его в карман своего пальто, Владислава вышла из квартиры. Снаружи она повернула ключ в замке на два оборота и, прислонившись к стене возле лифта, замерла.
Через минуту музыка стихла. Затем послышались шаги и яростный грохот в дверь.
— Владислава! Открой! Немедленно!
Она достала телефон и набрала 112.
— Добрый вечер, — спокойно произнесла она. — В мою квартиру проник посторонний человек.
Оператор уточнил детали. Пока Владислава отвечала, Лариса продолжала колотить в дверь и кричать. Соседка напротив выглянула на площадку, увидела её с телефоном у уха и поспешно скрылась обратно.
Сотрудники прибыли спустя десять минут. Владислава отперла дверь. Лариса стояла посреди прихожей в зелёном платье невестки, распоровшемся по боковому шву.
— Документы имеются? — поинтересовался один из полицейских.
— Нет, но…
— Тогда пройдёмте в отделение. Установим личность и разберёмся.
Лариса попыталась возразить, однако мужчины уже сопровождали её к лифту. Владислава осталась на пороге и смотрела, как свекровь уводят.
Двери лифта сомкнулись, и на площадке воцарилась тишина. Владислава искренне надеялась, что на этот раз урок будет усвоен.