Вы же люди семейные, устроенные. А она одна, да ещё с ребёнком. Так что завтра поедем и оформим отказы — и вопрос закрыт.
Дмитрий обменялся взглядом с Ярина. Юрий под столом крепко сжал ладонь жены.
— Любовь, — начал Дмитрий, откашлявшись. — Мы всё обсудили и пришли к выводу, что это не совсем честно.
Любовь поперхнулась чаем.
— Это как — не честно? Что значит не честно? Всё по-родственному! Кто за матерью смотрел? Елизавета! Кто с ней под одной крышей жил? Елизавета!
— Любовь, за ней мама ухаживала, а не наоборот, — спокойно, но твёрдо произнесла Ярина. — Елизавета жила здесь потому, что мама её обеспечивала. Кормила, за руку водила. Это не забота, это жизнь на содержании.
Елизавета всхлипнула и уткнулась в кружку.
— Ты что несёшь, глупая?! — Любовь даже приподнялась со стула. — Это же твоя родная сестра! У неё ребёнок! Она к жизни не приспособлена!
— А кто виноват, что она такая? — не выдержал Юрий. — Простите, Любовь, но не мы её такой сделали. Мы все выросли в одной семье. Дмитрий с двадцати лет на стройке пашет, я за копейки лекции читаю, Ярина ночами тетради проверяет. А Елизавета? Она всю жизнь под маминым крылом просидела.
— Да как вам не стыдно! — Любовь опёрлась на стол и поднялась. — Бессовестные! Жадные! У сестры последнее хотите отобрать!
— Мы ничего не отбираем, — Дмитрий тоже встал, чувствуя, как внутри всё закипает. — Мы предлагаем разделить по справедливости. Продать квартиру, купить Елизавета однокомнатную, а оставшиеся деньги поделить на троих. У неё будет жильё и средства, у нас — своя доля. Всё по-честному.
— Однокомнатную?! — взвизгнула Любовь. — Вы её в клетку хотите запихнуть? Она в трёхкомнатной родилась, в трёхкомнатной выросла, а вы её в однушку?! Да как язык повернулся!
— А что в этом ужасного? — пожал плечами Юрий. — Для одного взрослого и ребёнка — вполне нормальный вариант. В любом случае лучше, чем остаться ни с чем.
Елизавета неожиданно подняла голову. Глаза у неё покраснели, но смотрела она не на брата с сестрой, а на Любовь.
— Любовь… а зачем вы всё это начали? — тихо спросила она.
— Как зачем? — растерялась та. — Чтобы защитить тебя, глупенькую!
— Но вы ведь не наследница, — продолжила Елизавета. — Почему тогда распоряжаетесь?
Любовь залилась багрянцем.
— Ты что, Елизавета, совсем с ума сошла? Я твоей матери родная сестра. Я тебя на руках носила! И ты мне сейчас такое говоришь? Да я для тебя стараюсь! Они же тебя обдерут до нитки! А я, между прочим, единственная о тебе думаю!
— Думает она, — пробормотал Дмитрий. — Любовь, простите, но это дело детей, а не тёток. Мы сами решим.
— Ах, сами?! — Любовь схватила сумку. — Ну и решайте! Посмотрим, как вы запоёте! Елизавета, если хочешь остаться ни с чем — слушай их! А я умываю руки!
Она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Елизавета разрыдалась. Данило, услышав шум, выглянул из комнаты, но, заметив, что мама плачет, тихо спрятался обратно.
Ярина подошла к сестре, присела рядом и обняла её.
— Елизавета, ну не плачь. Мы же не изверги. Хотим всё сделать по-людски.
— По-людски… — всхлипнула Елизавета. — А где я буду жить? Я ведь ничего не умею. Мама всегда сама всё делала — и с деньгами, и с коммуналкой, и в магазин ходила…
— Научишься, — жёстко произнёс Дмитрий. — Это не космическая наука. Мы поможем вначале. Найдём квартиру, организуем переезд. Деньги у тебя будут — четыре миллиона на счёте. Не пропадёшь.
— Четыре миллиона? — Елизавета подняла мокрое от слёз лицо. — Это много?
— Вполне достаточно, — ответил Юрий. — На первое время точно хватит. Плюс своя однокомнатная квартира. Это уже основа. А дальше работу найдёшь, Данило подрастёт.
— Какую работу? — Елизавета шмыгнула носом. — Я ведь ничего не умею. Мама говорила, что мне лучше дома сидеть.
— Мамы больше нет, — отрезал Дмитрий. — Придётся учиться жить самой. Или собираешься и дальше надеяться на Любовь? Она не вечная. Что потом?
Елизавета притихла, пытаясь осмыслить сказанное. В голове, привыкшей к тому, что решения принимают другие, словно медленно проворачивались шестерёнки.
— А Любовь… она правда хотела меня защитить? — неожиданно спросила она.
— А ты сама подумай, — вздохнула Ярина. — Мама умерла. Нас трое наследников. Если бы мы отказались, квартира полностью перешла бы тебе. И что дальше? Ты бы, обрадовавшись, прописала туда Любовь? Она бы стала за тобой «присматривать»?
Елизавета побледнела.
— Она говорила, что переедет ко мне. Что одной с Данило тяжело, а вдвоём веселее. Обещала помогать — по хозяйству, в магазин ходить…
Дмитрий тихо присвистнул.