— Скучаю по вашей кулинарии, — говорила Татьяна, внимательно оглядывая кухню. — У вас тут всё с душой, словно из журнала. Хотелось бы и мне такую обстановку…
Иногда она приносила что-то приготовленное: блины, салат, пирог — «спасибо, мы вот напекли». Ольга сначала принимала угощения, чтобы не накалять обстановку, но каждый раз блюдо готовилось из «твоей же муки, твоих яиц и масла», как ехидно заметил Игорь.
— Это не признательность, а вложение, — ворчал он. — Делают вид, что отблагодарили, а на самом деле закрепляют свои позиции.
Вскоре наступила вторая волна «дружбы». Только на этот раз Татьяна пришла не одна, а с компанией — её мать переехала к ним. «Временно, на месяц, максимум полтора», — объясняла Татьяна, но «месяц» стремительно перерос в «третий месяц подряд».
— Мам, познакомься, это те молодые — Ольга и Игорь. У них тут как в Одессе, честное слово. Всё сверкает. И еда отменная! Вот где стоит бывать, а не у нас, где всё мгновенно сгорит, если отвернёшься.
Татьяна постоянно шутливо выставляла себя ниже, но в этих шутках чувствовалась горькая нотка. Её мать, женщина с туго собранным пучком, молчала, но внимательно рассматривала Ольгу с ног до головы, не скрывая оценочного взгляда.
С тех пор в доме Ольги и Игоря стала появляться и Мария Ивановна — «мамочка». Приходила под разными предлогами: «прогуляться», «проверить давление на новом тонометре», «узнать, где здесь поликлиника».
— Посмотри, как у вас тут чисто, — однажды сказала она, проходя по коридору. — У моей Татьяны, конечно, беспорядок, но она с характером. А вы с характером?
Ольга промолчала, затем вздохнула:
— Нам бы немного покоя. Мы много трудимся.
— Понимаю. Просто вы такие… отзывчивые. В наше время таких почти не осталось. Вот и тянемся к вам.
Через пару недель Татьяна пришла с новым предложением:
— Можно у вас мамочка переночует? У нас сосед снизу топит, в комнате сыро. Всего на одну ночь. Вы же понимаете.
Ольга онемела, но Татьяна уже тащила сумку. Мария Ивановна стояла с зажатым пакетом, словно давно согласилась и ждала только сигнала.
— Ольга, — прошептал позже Игорь, когда все устроились, — это уже слишком. Они садятся нам на шею.
— Я знаю. Но я не умею… вот так сразу выгнать. Это же бабушка…
— Это не бабушка. Это манипуляция в халате. Завтра останется ещё на пару дней. Потом попросит прописку.
Случилось почти так, как предсказывал Игорь. Сосед снизу оказался «неисправимым алкоголиком», по словам Татьяны. «ЖЭК не реагирует», «судиться не хочется», а тут — нормальные люди с добрым сердцем. Пусть мамочка пока останется у них.
На третий день у Марии Ивановны появились свои кружок, подушка, свои тапочки, аккуратно поставленные у входа.
— Внуков у меня нет, — вздыхала она за ужином. — А вы для меня как дети. Я даже лучше стала спать. У вас хорошая энергетика.
Друзья Ольги и Игоря начали замечать перемены. Катя, подруга Ольги, зашла в гости и тихо спросила:
— Ты что, приютила чужую мать? Добровольно?
— Не совсем добровольно… — Ольга отвела взгляд. — Просто… она одна.
— А ты не одна. Ты ведь в браке. А не в благотворительном проекте. Хочешь — организуй пункт обогрева. Не хочешь — говори «нет».
— Ты знаешь, я не умею так.
— Учись. А то скоро Татьяна подкинет вам кота — скажет, что у вас корм дорогой.
Ольга действительно пыталась «говорить». Однажды она сказала Татьяне:
— Мы устали. Хотелось бы побыть вдвоём. Давайте на выходных мама будет у вас?
— Что, мешает? — голос Татьяны стал ледяным. — А мы думали, вы хорошие люди. А вы, оказывается, не такие уж и душевные.
— Мы просто устали.
— А я не устала? Ты знаешь, как тяжело жить с Александром? Он орёт с утра до ночи! Мамочка у нас — единственная отдушина. А вы — неблагодарные. Я вас с добром к себе пригласила, а вы нас прогоняете.
В этот момент Мария Ивановна вышла из комнаты, услышала обрывки фразы и расплакалась:
— Всё. Я ухожу. Не держите. Лучше бы я в доме престарелых жила. Там хоть не делают вид, что ты им в тягость.
Она ушла. Но не надолго — через день появилась снова, якобы забыв свои лекарства.
— А давайте сделаем ремонт, — предложил на следующий день Игорь. — Настоящий. С пылью, грязью, перфоратором.
— Зачем?
— Чтобы выгнать их. Им же нужен уют, комфорт. А у нас будет пыль, бетон и неудобства. Только так. Они сами не уйдут.