— В сорок пять решила рожать?! Ты что, совсем из ума выжила, бабка?! Перед соседями нас позоришь! — выкрикнула старшая дочь, едва услышав новость…
Люба стояла у окна своей двухкомнатной квартиры в спальном районе Кременчуга и наблюдала, как октябрьский ливень неторопливо смывает с асфальта остатки пёстрой листвы. В отражении стекла виднелось её лицо: поблёкший взгляд серых глаз, тонкие морщинки у висков, усталость в опущенных плечах. В свои сорок пять она ощущала себя не просто взрослой женщиной — ей казалось, будто жизнь уже прожита, а впереди лишь тихое одиночество в пустых стенах.
В квартире стояла звенящая тишина. Когда‑то здесь всё бурлило: на кухне звякала посуда, дети спорили из‑за пустяков, телевизор гудел под реплики мужа. Теперь же пространство наполняло лишь мерное тиканье часов на стене — подарок свекрови к десятой годовщине их свадьбы.
Василий ушёл два года назад. Ушёл банально и поспешно, словно по сценарию дешёвой мелодрамы. Пока Люба была на работе, он собрал вещи и оставил на столе короткую записку: «Люба, прости. Я встретил другую. Она моложе, ей я нужнее. Квартиру оставляю тебе, машину заберу».
Ни объяснений, ни попытки поговорить. Четверть века совместной жизни уместились в нескольких строках на вырванном листке. Позже Люба узнала, что «другой» стала его секретарша — ровесница их дочери Екатерины.
Но больнее самого предательства оказалась реакция детей.
Она до сих пор помнила тот вечер, когда, сдерживая рыдания, набрала номер дочери.
— Екатерина, папа ушёл. Насовсем.
— Мам, ну перестань, — в голосе дочери слышалось раздражение. — Ему пятьдесят, обычный кризис. Алина — нормальная девушка, мы с ней знакомы. Не устраивай драму, хорошо? Квартира ведь осталась тебе.
Артём, младший сын, и вовсе отмахнулся:
— Мам, это ваши дела. У меня сейчас сессия, не до семейных сцен. Дай отцу пожить для себя, он всю жизнь на нас работал.
Ни в тот день, ни позже они не приехали поддержать её. Зато с новой женой отца быстро нашли общий язык, по выходным ездили к нему за город, а к матери заглядывали лишь тогда, когда требовалась помощь или деньги.
Дни Любы слились в однообразную череду. Работа главным бухгалтером в небольшой строительной компании, вечерний поход в супермаркет, ужин перед телевизором и долгая бессонная ночь.
— Люба, ты бы хоть губы подкрасила, — ворчала соседка по площадке, Зоряна, встречая её у почтовых ящиков. — Тебе мужчина нужен. А то ходишь, как привидение.
— Какой уж там мужчина, Зоряна, — с горечью усмехалась Люба. — Ты меня в зеркале видела? Кому я нужна с таким «багажом»? Дети выросли, внуков не дождусь — вот и вся моя перспектива.
Однако судьба, похоже, решила иначе.
В начале сентября выдался неожиданно тёплый день. Вместо того чтобы спускаться в душное метро, Люба решила пройтись по центру и заглянуть в большой книжный на Ивано-Франковск. Запах свежей бумаги всегда возвращал её в студенческие годы, когда казалось, что впереди — бесконечные возможности.
Потянувшись за томиком Пикуля на полке с исторической прозой, она случайно коснулась руки мужчины, стоявшего рядом.
— Ой, простите, пожалуйста… — начала она и вдруг замолчала.
Незнакомец обернулся. Высокий, с благородной проседью на висках, в аккуратном твидовом пиджаке. Он взглянул поверх очков, и в его карих глазах отразилось изумление, быстро сменившееся недоверием.
— Люба? Скворцова?
— Ярослав?
Перед ней стоял Ярослав — её первая, безрассудная любовь со студенческой скамьи. Они вместе сидели на лекциях по сопромату, прятались в подъездах, строили планы на свадьбу сразу после получения диплома. Но на последнем курсе его отца, военного, перевели в Сумы. Ярослав уехал с семьёй, а Люба осталась в Кременчуге ухаживать за больной матерью. Письма приходили всё реже, а затем и вовсе исчезли. Судьба развела их, словно два корабля в густом тумане.
— Невероятно, — он снял очки, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой когда‑то у неё подкашивались колени. — Ты почти не изменилась. Всё те же глаза.
— Да брось, — смутилась Люба, поправляя выбившуюся прядь. — Столько лет прошло. Я уже обычная тётка с сумкой из супермаркета.
Они зашли в кофейню за углом. «Всего на полчаса», — решила она про себя. Но разговор затянулся на четыре часа.
Ярослав рассказал о своей жизни. Женился он поздно, в тридцать. С женой жили дружно, но детей так и не появилось. Три года назад её не стало — онкология. Потерю он переживал тяжело, продал квартиру в Сумах и перебрался в Кременчуг, где получил предложение занять должность ведущего инженера в крупном проекте.
— Я здесь совсем один, Люба, — признался он, задумчиво размешивая остывший кофе.