— Ты майонез купил? Я же просила — «Провансаль», в синей упаковке, а не эту уксусную гадость.
Оксанка стояла в центре кухни, словно командир на поле после сражения. Вокруг громоздились миски с нарезанным картофелем, варёная морковь остывала в дуршлаге, а аромат свеклы уже впитывался в шторы. Тридцать первое декабря. День, который ежегодно превращался в испытание на прочность.
Сергей даже не повернул головы от телевизора. Он развалился на диване в зале, закинув ноги в растянутых спортивных штанах на подлокотник. На экране кто-то в блестящем костюме фальшиво радовался приближающемуся празднику.
— Что было — то и взял, — буркнул он, не отрывая взгляда от телефона. — Какая разница? Всё равно перемешаешь потом.
— Разница есть, Сережа! Этот майонез жидкий — салат через час поплывёт. — Оксанка вытерла влажные руки о передник; ткань неприятно холодила кожу живота. — Тебе трудно было список посмотреть? Я же отправляла его тебе в Ватсап: яйца С0, горошек «мозговой», майонез «Провансаль». А ты притащил горох по скидке — твёрдый как дробь, и яйца такие, что их чистить замучаешься.
— Ну всё началось… — Сергей наконец положил телефон себе на грудь. — Сейчас только два часа дня, а ты уже начинаешь пилить. Праздник ведь! Может хватит ворчать? От тебя голова трещит.
Оксанка уставилась ему в затылок. Волосы за последний год поредели ещё больше, шея стала массивнее. Двадцать пять лет вместе… Четверть века она смотрела на эту шею и думала: надёжный тыл. А теперь хотелось стукнуть по ней половником. Не сильно — просто чтобы звук был.
Она вернулась к готовке. Нож глухо отбивал ритм по разделочной доске: тук-тук-тук… Огурцы превращались в аккуратные кубики. Спина ныла от усталости: вчера до позднего вечера она мыла ванную «потому что гости придут», а сегодня с семи утра у плиты стояла. Сергей поднялся только к полудню: съел два бутерброда с икрой (которую она берегла для вечера) и снова улёгся на диван.
— Сережа! — позвала она громче обычного, стараясь держать голос ровным и не сорваться на крик. — Поднимись пожалуйста! Надо стол раздвинуть и стулья с балкона принести.
— Потом сделаю.
— Не потом! Сейчас надо! Мне скатерть гладить нужно и примерить её!
— Оксанка… ну угомонись ты хоть немного? — Он резко сел; пружины дивана жалобно заскрипели под ним. — Вот будет реклама по телеку – сделаю всё сразу! Дай человеку передохнуть хоть немного! Я весь год вкалывал!
— А я что? На курортах валялась?! Я тоже работаю между прочим! И домой вчера позже тебя пришла!
— Твоя бухгалтерия – это бумажки перекладывать туда-сюда… А я весь день ногами хожу! Всё ясно – оставь меня!
Оксанка сжала рукоятку ножа так крепко, что пальцы побелели от напряжения. Хотелось запустить огурец об стену со всей силы… Но она лишь глубоко вдохнула воздух кухни – пахло вареными овощами вперемешку с хлоркой: утром мыла полы в коридоре, где Сергей уже успел наследить грязными ботинками после улицы – декабрь выдался сырой и промозглый; сколько ни старайся – грязь всё равно тащится следом прямо в дом.
Вдруг зазвонил телефон Сергея – мелодия была громкая и торжественная: какой-то марш играл бодро и навязчиво. Он резко дёрнулся и схватил трубку быстрее обычного:
— Да мам?.. Что?.. Опять?! Давление проверяла?
Оксанка застыла с тёркой над миской – бордовый сок свеклы капал на клеёнку густыми каплями… Она узнала этот голос сразу же – мягкий до приторности тон заботливого сына… И сценарий ей был знаком до боли: Nина снова…
Свекровь умела заболеть мастерски – именно тогда, когда у них с Сергеем были какие-то планы или редкие минуты покоя вдвоём…
— Так-так-так… Мамочка… Не плачь… Где таблетки лежат? На тумбочке?.. Белую возьми… Да понял я… Что говоришь?.. Совсем плохо?.. Серьёзно?.. Скорую вызывала? Нет?! Почему нет?! Боишься?.. Ну да…
Сергей начал нервно расхаживать по комнате туда-сюда…
Оксанка продолжила тереть свеклу молча: шррр-шррр-шррр… Звук казался слишком громким для кухни…
Через минуту Сергей появился у дверей:
— Маме плохо…
— Давление опять? – сухо уточнила Оксанка даже не оборачиваясь к нему лицом.
— Почему ты так спокойно реагируешь?! У неё может быть гипертонический кризис вообще-то! Она одна там!
— Серёженька… У неё каждый праздник один сплошной «криз». И 8 марта был кризисом… И мой день рождения тоже… И когда мы путёвку купили весной тоже был приступ… Врачи приезжают каждый раз – 140 на 90 максимум… Это не кризис — это «мне скучно».
— Ты чудовище просто!.. – Сергей аж задохнулся от возмущения и схватил со стола кусок хлеба так резко, что тот рассыпался у него в ладони.— Мама может сейчас умирать там одна!!! А ты тут про салаты свои думаешь!!! Бессердечная эгоистка!!!
— Я вовсе не эгоистка… Я просто смотрю правде в глаза… Вызови скорую помощь – если ей действительно плохо они помогут лучше тебя… Ты ведь не врач…
— Ей сын нужен рядом!!! Поддержка нужна!!! Она говорит — темнеет всё перед глазами!.. Даже воды попить не может сама!!
— Но до телефона дотянулась ведь…
— Замолчи!!! — рявкнул он яростно.
В кухне повисла тяжёлая тишина; только холодильник гудел себе под нос да телевизор бубнил где-то из зала…
Оксанка медленно опустила тёрку на столешницу…
Её руки были красные от свекольного сока — будто бы испачканные кровью…