Она взяла в руки телефон. Пальцы подрагивали от мелкой, раздражающей дрожи. Напечатала в общий чат сообщение: *»Друзья, простите. Непредвиденное. У мамы Сергея случился приступ, он срочно уехал, возможно, и мне придётся поехать. Всё отменяется. Обнимаю вас, с наступающим!»*
Отправила. Почти сразу экран замигал — посыпались вопросы, грустные смайлики, пожелания здоровья Нине. Оксанка положила телефон экраном вниз на стол. Лгать было мерзко, но сказать правду — ещё тяжелее.
Что теперь?
Она перевела взгляд на утку. Готовить? Ради чего? В одиночку столько не осилить.
Выбросить? Жалко — фермерская, дорогая.
Оксанка машинально засунула противень в духовку. Пусть запекается — запах создаст хоть иллюзию уюта и праздника.
Она плеснула себе вина — того самого дешёвого из коробки, которое использовала для маринада. Сделала глоток прямо из кружки. Тёплая волна прокатилась по горлу и немного ослабила комок в груди.
В квартире царил полумрак. За окном сгущались зимние сумерки с мокрым снегом и дождём — всё это липло к стеклу и стекало мутными каплями. На подоконнике мерцала гирлянда: красный-синий-зелёный… снова красный-синий-зелёный.
Оксанка подошла к окну. Во дворе было не протолкнуться от машин. Люди спешили: кто-то тащил ёлку, кто-то пакеты из супермаркета. Все куда-то стремились — к своим близким, друзьям или родным.
— Ну и катись ты к чёрту… — прошептала она своему отражению в тёмном стекле окна. Женщина с усталым лицом, растрёпанным пучком на голове и фартуком с пятном от свеклы смотрела на неё в ответ.— Проваливай, Сергей… И твоя мама тоже.
Вдруг внутри вспыхнула странная злость — не обида даже, а холодная решимость.
Двадцать лет она жила по чужим правилам: «Маме плохо», «Маме нужно», «Мама обиделась». А когда у Оксанки была температура под сорок, Нина пришла без приглашения и потребовала чай: «Раз ходишь — значит не при смерти». А Сергей сидел рядом и спокойно ел печенье.
Оксанка вернулась к столу и взяла миску с недоделанным оливье. Одним резким движением вывалила всё содержимое в мусорное ведро вместе с майонезом и горошком — со звоном и плеском.
— Не буду! — громко сказала она пустой комнате.— Не хочу никакого оливье! Терпеть его не могу!
На душе стало чуть легче.
Она прошлась по квартире взглядом; остановилась на журнальном столике возле дивана — там ещё недавно лежал Сергей. На столе остался его планшет: старенький айпад с трещиной на экране, который он использовал для игр да просмотра видео на Ютубе. Экран мигнул от уведомления.
Оксанка собиралась пройти мимо — чужие переписки она никогда не читала: так учили с детства… Но экран продолжал светиться; сообщение висело открытым прямо поверх экрана Телеграма — того самого приложения, что всегда было запаролено на телефоне Сергея… но здесь явно осталось без защиты.
Имя отправителя заставило её остановиться как вкопанную: это был вовсе не “Мама”. И даже не “Нина”.
Контакт был подписан:
«Сантехник Алексей».
Странно… Зачем сантехнику писать 31 декабря ближе к вечеру?
Оксанка приблизилась ближе к планшету; наклонилась над ним… сердце вдруг застучало глухо и сильно – тук… тук… тук…
Сообщение гласило:
*»Зайчик мой! Где ты? Шампанское уже тёплое! Я в душе! Твоя ведьма отпустила?»*
Она моргнула несколько раз; буквы поплыли перед глазами… потом снова собрались воедино: “Зайчик”. “Ведьма”.
“Ведьма” – это она? Оксанка?
Или речь про Нину?
Нет… сантехники так клиентов не называют…
Рука сама потянулась к планшету – пароля действительно не было; дома Сергей явно чувствовал себя расслабленно – считал жену либо слишком доверчивой для подозрений… либо слишком глупой для проверки техники…
Чат открылся сразу же.
Переписка длилась уже полгода…
*»Соскучился.»*
*»Когда приедешь?»*
*»Купила то бельишко…»*
*»Опять эта старая карга тащит тебя на дачу?»* (Это было летом… Да-да… Тогда они ездили копать картошку к Нине.)
*»Потерпи ещё чуть-чуть… Скоро уйду от неё совсем… Только бы ипотеку закрыть…»*
Оксанка читала строки одну за другой… а её мир рушился молча – без звука – как старая штукатурка осыпается пылью со стены…
Он вовсе не поехал к матери…
“Мама” была прикрытием – идеальным щитом из сострадания и привычки… который годами строился ею же самой…
“Сантехник Алексей”. Какая пошлость… Какая банальность…
На экране появилось новое сообщение – Сергей отвечал прямо сейчас; синхронизация показывала набор текста:
*»Уже выехал! Пробки адские! Ведьма устроила сцену – еле вырвался! Сказал ей про мать – поверила опять)) Взял тот коньячок твой любимый! Скоро буду 😘 целую всю!»*
Планшет выпал из рук Оксанки прямо на ковёр со стуком…
Значит коньячок туда… И конфеты туда… И новый кашемировый свитер тоже туда…
А ей осталось только одно: “Сиди одна – ты никому больше не нужна”.
Тело начало дрожать мелкой дрожью; зубы застучали сами собой… Это был шок – организм просто отказывался воспринимать происходящее…
Двадцать пять лет жизни вместе… сын учится далеко… общие долги… воспоминания…
И всё перечеркнуто одним словом:
“Ведьма”.