Я опустилась на диван — ноги будто отказались меня держать.
— То есть, — проговорила я медленно, словно объясняя что-то малышу, — нас не обворовали? Это твоя Кристина устроила распродажу прямо в нашей квартире? — происходящее казалось нереальным, я не могла поверить своим глазам.
— Ну… да, — Владислав избегал моего взгляда. — Но ты послушай, она же деньги переводит! Вот, смотри, — он сунул мне под нос телефон с открытой историей переводов. — Сорок пять тысяч за сумку какую-то, тридцать за кресло, двадцать за зеркало…
— За «какую-то» сумку?! — голос мой сорвался на крик. — Это была Gucci за сто двадцать тысяч! А вторая — девяносто стоила! Владислав, ты вообще понимаешь?!
— Оксана… ну я же не знал их цену…
— Не знал?! Я же тебе говорила! — я вскочила с дивана: сидеть спокойно уже не могла. — А шуба? Где моя норковая шуба за триста тысяч?
Владислав снова уткнулся в экран.
— Тут написано… восемьдесят тысяч за шубу.
— Восемьдесят?! — я рассмеялась зло и истерично. — За ту самую норковую шубу, которую я полгода выбирала? Которую мы покупали в салоне за триста?! Твоя Кристина продала её за восемьдесят?!
— Ну она ведь не специалист по продажам… — начал было он.
— Специалист?! — меня начинало трясти от злости. — Владислав, она распродала МОИ вещи! Не твои! Не общие! Где твои костюмы? Где твои часы? Где твой ноутбук?
Ответа не последовало. Он молчал.
Я направилась на кухню в надежде обнаружить там хоть что-то нетронутым.
Но и там всё оказалось иначе. Кофемашины не было – той самой, которую я два года уговаривала купить. Пропал блендер. Мультиварка исчезла тоже. Только микроволновка осталась почему-то… и чайник.
Я вернулась обратно в гостиную – внутри всё кипело от ярости.
— Она и технику продала! Кофемашину за сорок тысяч! Блендер… мультиварку… Что ещё?
Владислав попытался дотронуться до моей руки:
— Оксана, пожалуйста… Я правда не думал, что всё так обернётся… Я думал – ну может пару старых вещей…
— Старых?! Что из моих вещей старое?! Шубу купили только прошлой зимой! Сумки – позапрошлой весной! А кресло вообще недавно заказали!
Он развёл руками:
— Я просто плохо понимаю во всём этом… Лена написала мне: хочет помочь нам немного разгрузить квартиру от лишнего хлама… Мол, можно будет купить что-нибудь полезное на вырученные гривны…
Я повторила его слова:
— Что-нибудь полезное… Например?
Он замялся:
— Ну… Я подумал… квадроцикл на дачу… Давно хотел… А тут как раз…
Я смотрела на него молча. На мужа своего – человека, с которым прожила восемь лет жизни. И который только что признался: позволил своей сестре устроить распродажу моих личных вещей ради покупки себе игрушки.
— Квадроцикл… — кивнула я медленно. — На мои деньги. Вместо моей шубы… моих сумок… моих украшений…
— Оксана… ну формально это ведь общее имущество…
— Общее?! Ты серьёзно сейчас?! Шубу я купила на свои деньги – те самые гривны от Марички остались после её смерти! Сумки – часть ты дарил мне сам к праздникам, а часть я сама себе покупала! Кресло – это вообще моя мечта была: из Италии ждала три месяца доставку!
Он попятился:
— Ладно-ладно… Понял тебя… Сейчас позвоню Кристине – скажу вернуть всё обратно…
Я почувствовала прилив злости:
— Вернуть?! Как она вернёт?! Она же всё ПРОДАЛА! Разным людям по объявлениям в интернете! Ты думаешь она записывала кому что ушло? У неё есть контакты всех покупателей?!
Владислав схватил телефон и начал строчить сообщение кому-то с бешеной скоростью пальцев по экрану. Я наблюдала молча: он печатал быстро и напряжённо ждал ответа.
Прошла минута. Потом ещё одна.
Он пробормотал:
— Она пишет… вроде где-то записывала данные покупателей… Говорит можно попробовать связаться с ними…